– Там они и живут, - с сосредоточенным видом говорит он.

Затем он шагает на другую сторону улицы, подходит к вагонетки, рыщет там немного. Широко открывает глаза, когда видит какую-то рейку, она свисает пря мо из старой покоробленной кованой ограды, которая вообще выглядела так, будто прямо в нее въехала какая-то машина и разнесла до основания. Он берет ее двумя руками, крутит ею вокруг себя, как битой. Затем следует к дому, оставив свою дубинку там, где нашел, - за воротами. Ага, теперь и я вижу их квартиру на первом этаже, вижу даже, как они смотрят телевизор в гостиной, и я поверить не могу, что это все происходит на самом деле, когда Франко подбирает с земли кирпич и с ебаным хохотом швыряет его прямо в окно! Ужасный рохот, слышны крики. Я смотрю на Нелли, мы уже готовы схватить этого напыщенного подонка и быстро убраться отсюда.

– ТУК-ТУК! ЕСТЬ, БЛЯДЬ, КТО ДОМА?
– кричит Франко с улицы.

На первый взгляд казалось, что весь мир исчез, остались только эти рваные шторы, на улице вдруг стало тихо и безлюдно. Большинство из соседних домов и так развалились, кто-то навсегда покинул их, а кто-то только собирался восстановить здесь себе новый дом.

Но только не дом Френчардов. Сначала на пороге появляется тот огромный сукин сын, потом его жена выдвигается в окно, пальцем указывает на Франко и кричит:

– ЭТО ОН! ТЫ! ТЫ! ТЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛ МОЕГО МАЛЬЧИКА!

– Я только его проучил немного, - насмешливо смеется Франко.
– Хотел бы убить, то убил бы тотчас!

Крепыш краснеет от ярости и бежит к воротам, прямо на Франко. Тот выжидает, делает маленький шаг назад, подбирает свою рейку и хуярит ей прямо отбросу в челюсть, одним быстрым и легким движением. Тот падает на землю, как груда кирпичей, от этого зрелища пробирает до костей, но Фрэнк на этом не останавливается - он двумя руками захватывает рейку с другого, более удобного конца и бьет ею бедняге по яйцам. Затем уже кулаком пару раз дает парню по морде и приговаривает: - ДЕРЖИСЬ, НА ХУЙ, ПОДАЛЬШЕ ОТ ЛЕЙТА!

Парень лежит совершенно неподвижно, по асфальту под ним уже растекается лужа крови. Ой, блядь, мне самому плохо. Почему-то я вылезаю из фургона и шагаю к Франко, который яростно смотрит на меня, но я все равно останавливаюсь рядом с ними и смотрю на этого парня. Выглядит он совсем плохо. Фрэнк раскроил ему всю голову. Его зубы разбросаны по асфальту, как домино, которое смахнули со столика в баре. Ой, Господи, блядь, Иисус ...

Его жена зовет двух своих сыновей : - ДА СХВАТИТЕ ЖЕ ЕГО!

Рядом с ней стоит и девушка, она обкусывает ногти, а старая прыгает на месте, как торговка рыбой, которая нашла кучу дерьма у себя на пороге.

– НУ-КА, БЛЯДЬ! ХВАТАЙТЕ ЕГО!

– ДАВАЙТЕ, ИДИТЕ СЮДА!
– ревет Бэгби, вызывая на бой двух братьев, пока их отец тяжело вздыхает у его ног.

Но братья только стоят и глазеют на него, они в глубоком шоке.

И не только они.

– Господи, Боже мой ...
– говорит Ларри, который высунулся в окно фургона; его глаза горят в темноте, будто в машине сидит не человек, а бешеная собака. Их мать кричит, аж надрывается:

– Хватайте его, тупые подонки!

А Бэгби еще и смеется, заливаясь дьявольским хохотом:

– Ничего они не сделают, - тут он смотрит вниз на мускулистого мужчину, - и он ничего не сделает!

Затем он переводит взгляд на девушку и кричит ей:

– Если у тебя мальчик, рожай лучше, но если девушка - она точно не моя!

Он бросает рейку на землю, разворачивается, кивая нам головой, и залезает в фургона, на переднее сиденье. Я иду за ним. Нелли давит на газ, и мы оставляем поле боя. Мать еще кричит на сыновей, когда они с помощью девушки пытаются поднять отца с асфальта.

Франко поворачивается к нам с Ларри:

– Вот что случается, когда совсем в голове ничего нет.

Когда мы делаем круг почета у заброшенных домов и старых магазинов, он высовывается из окна и кричит:

– ВОТ ВАМ, ПИЛТОНСКИЕ ОТБРОСЫ, СИДИТЕ ЗДЕСЬ И НЕ СУЙТЕ НОСОВ, КУДА НЕ НАДО, БЛЯДЬ!

Мы несколько беспокоимся за полицию; вряд ли эти говнюки сами туда позвонят, но копов мог вызвать какой-нибудь их старый сосед. Хотя у меня серьезные сомнения по поводу того, что менты отвлекутся от своего обеденного перерыва в участке Драйло.

Франко никак не может успокоиться, сидит на своем месте, а на всю рожу - ужасная улыбка.

– Много суеты из-за того, что какая-то ебаная шлюха залетела. Когда в следующий раз буду трахать ее, суну ей в жопу, чтобы точно потом ни в чем уже не обвиняли.

– Романтика жива, да, Франко?
– улыбается Нелли, выворачивая руль в сторону Вест-Грантон-роуд.

– Может, и так, но эти пилтонские ошметки - совсем другое дело. И это еще не конец, - яростно ревет он.
– Вообще все только начинается!