Все эти замечательные места расположены близко от колледжа «Маришаль», корпуса Абердинского университета, украшенного граффити. Только случайно меня изредка заносило в бар студенческого союза вместе с Бисти и еще парой корефанов или с Фионой. Но в целом я старался избегать его, используя для этого каждую возможность. Однажды я оказался там на вечеринке в честь дня рождения Джоанны. Она уже изрядно напилась, когда обратилась ко мне при всей компании с какими-то непонятными обвинениями:

– Что ты делаешь все время, Марк, куда ты всегда исчезаешь?

Кто-то добавил что-то про «загадочного Марка Рентона», но я заметил, что Фиона смотрит на меня так, будто ответ интересует и ее. Меня уже уставились все, и мне оставалось только рассмеяться и сказать то о том, что я люблю прогулки. На самом деле все последнее время я тратил на тусы по докерских барах и поиски встречи с Доном.

Фиона пришла ко мне утром в субботу. Она не была обижена, потому что хотя мы и официально находились в отношениях, у каждого из нас было и собственно, независимая жизнь. Эдинбург был достаточно близко, чтобы я мог списывать свои исчезновения на поездки домой, чтобы провести вечер с друзьями или утешить свою скорбную семью. Но на самом деле я торчал у Дона на диване в том районе Абердина, где студентов или преподавателей встретить было просто невозможно. Однако на этот раз мое отсутствие на занятиях в течение всей недели произвела на нее впечатление, она поняла, что со мной что-то происходит.

– Марк ... Где ты был? С тобой все в порядке?

– Кажется, грипп подхватил.

– Выглядишь плохо ... милый, я сейчас схожу в аптеку и принесу тебе какие-нибудь лекарства, хорошо?

– А можешь мне лучше отксерить свои конспекты о Возрождения?

– Да. Надо было тебе сразу мне сказать, что ты так сильно заболел, глупыш мой, - сказала она, поцеловала меня в потный лоб и вышла из комнаты.

Она вернулась где-то через полчаса, принесла лекарства. Потом пошла на работу.

Я немного подождал, хотя мне очень хотелось убежать из этой затхлой комнаты, от этого химического запаха, моего запаха (как она только не почувствовала этот запах? Даже я сам его чувствую!); затем вышел на улицу и пошел вниз по улице.

Фиона работала волонтером по субботам: занималась с бедными детьми, уличными хулиганами, которые, однако, любили ее. Любой ушастый псих всегда краснел от удовольствия, когда она просто здоровалась с ним; телки с вечной жвачкой во рту и мутными взглядами вообще боялись ее внезапного внимания. Несколько недель назад во время своих «путешествий» я заметил ее на улице - она как раз встречалась с компанией этих малых дебоширов у «Лимонного дерева». она выглядела счастливой и казалась такой обычной ... Рассказывала им о том, что мы снимем квартиру вместе в следующем году. Затем о нашем выпускном, ежедневной работе с девяти до пяти, новой квартире с ипотекой. Потом - помолвка. А там и свадьба. Еще одна ипотека, на этот раз - на дом. Дети. Новые расходы. Затем четыре «Р»: разочарование, развод, расстройство и разрушение. Это все так предсказуемо. Хотя она и говорила всегда, что она не такая, как все, она была именно такой - обычной.

Вот чего она ожидала. Но я любил ее и хотел скрыть то уродство, которое она взрастила во мне. Я знал, стоя там, посреди улицы, наблюдая, как она терпеливо ведет в театр детей, словно котят, знал, что мне никогда не стать таким. И она не будет моей никогда, моей по-настоящему, так, чтобы я мог отдать ей всего себя. Возможно, все это было мое заблуждение. Ее мир просто временно принял меня в свои объятия. Стремления моих родителей были так же приличными. Как же я ненавидел это слово. От него у меня мурашки бежали по телу.

Но для них это было важно.

В магазине я занял выгодную для наблюдения позицию, слушая их разговор, доносившийся из соседнего кафетерия. К Фионе и детям присоединился какой-то чмырь, странный, но настоящий энтузиаст:

– Мальчики и девочки, отложите, пожалуйста, свои бумажки и ручки пойдем со мной.

Она могла бы быть с таким, как он. Пожалуй, с более спокойным парнем, у которого секса никогда не было, пожалуй, немного понятливым , чтобы можно было водить ее за нос, но по сути - именно с таким. Оденьте его в пиджак, представьте очки на его роже, или наденьте его в футболку сторонника регби и накачайте ему мышцы, и не заметите никакой разницы, потому что обычный - он и в Африке обычный.

Я пошел домой. Когда вернулась Фиона, я сидел на диване и ждал ее. Я ничего не съел за весь день, только выпил пару таблеток от простуды. Ее волосы было мокрыми от дождя. Она протерла их полотенцем, которое принесла с собой в сумочке. Я поставил чайник и сделал горячий шоколад.

Зная, что я всегда завожусь от вида ее мокрых волос, Фиона было посмотрела в сторону кровати, но потом поняла, что я так плохо себя чувствую, что вряд ли подхвачу ее на руки и брошу ее туда.

– Ты весь дрожишь, милый. Тебе надо сходить к врачу ...

– Можно сказать тебе кое-что?

Ее глаза широко раскрылись, так же как недавно - в ее учеников, когда они смотрели на нее, и она ответила:

– Да, Марк, что-то случилось?

Я знал, что не смогу сказать ей то, что у меня на самом деле на сердце, но чтобы это скрыть, надо было придумать что-то так же важно и интимное.

– Мой младший брат ...
– услышал я свой голос, почти удивившись его звучанию, будто это кто-то другой заговорил в моей комнате.
– Я никогда об этом никому не рассказывал ...