– Ты и я. Думаю, лучше нам разойтись, - Я делаю паузу.
– Расстаться. Больше нам с тобой не встречаться.

– Но почему ...
– Она искренне заламывает руки, касается своего сердца ладонями, и почти в унисон с ее сердцем разбивается и мое.
– У тебя есть другая. В Эдинбурге, это Хейзел ?..

– Нет, у меня никого нет. Честно. Просто мне кажется, что нам надо двигаться дальше. И я не хочу больше быть вместе с тобой. Я вообще хочу все бросить, универ, все такое ...

Скажи, что ты в депрессии. Что не понимаешь, что говоришь. СКАЖИ ЕЙ ...

У Фионы отвисает челюсть. Кажется, что она стремительно теряет разум, я представить себе не мог, что с ней такое случится. И это моя вина. Это все я. Я наломал дров. Вот дерьмо.

– Но у нас были планы, Марк! Мы же собирались путешествовать!

– Да, но теперь я хочу делать это сам, без тебя, - возражаю я, понимая, что ярость во мне сменилась равнодушием.

Найти в себе силы быть сейчас мудаком, оно тебе нужно, чтобы пережить этот вечер.

– Но почему? Это с тобой что-то происходит, ты как-то странно вел себя в последнее время. Всегда чувствовал себя плохо, у тебя простуда была всю зиму. Твой брат ...

Да ... да ... вот оно. Скажи ей, что это он. Скажи ей хоть ЧТО-ТО ...

– Мой младший брат здесь ни при чем, - подчеркиваю я; снова пауза, время признаться.
– Я подсел на героин.

– О, Марк ...

Я вижу по ее лицу, что она в конце концов составила два и два. Струпья у меня на запястье и внутренней стороне локтя. Постоянная простуда. Лихорадка. Сонливость. Запах. Импотенция и вообще уход от секса. Тайны. Она вздыхает - почти с облегчением.

– Когда?

Кажется, что с самого рождения, хотя это и не так.

– С прошлого лета.

Что-то вспыхивает в ее глазах, и она начинает умолять:

– Это из-за болезни Дэйви и его ... смерти. Ты просто в депрессии. Ты можешь бросить! Мы прорвемся, милый, мы преодолеем это дерьмо.
– Здесь она тянется через стол и хватает меня за руку, ее пальцы теплые в отличие от моих, похожих на рыбин на льду в рыбной лавке.

Она все равно не видит всей картины.
– Но я не хочу бросать, - качаю головой я, забирая руку.
– Мне, признаю, действительно нравится это. Я не могу больше быть вместе с тобой.

Я хочу остаться один.

Она испуганно таращится на меня. Ее кожа будто светится розовым. Я никогда не видел ее такой; это даже лучше, чем когда мы в постели. В конце концов, она взрывается:

– Бросаешь меня? Ты бросаешь меня?

Я оглядываюсь назад, наблюдая за реакцией бармена. Он недовольно отворачивается от меня. Лицо Фионы перекашивает презрение, я никогда и не думал, что с ней такое может случиться. Недолго мне пришлось ждать, пока в ней проснется тщеславие. Но я радуюсь этому.

– Дело во мне, - говорю я ей, - и только во мне. Это все наркота.

– Ты ... Ты бросаешь меня, чтобы на ебаный героин больше времени оставалось?

Я смотрю на нее. По сути, так и есть. Нет никакого смысла отрицать.

Я - чмо.

– Да.

– Ты сбегаешь, потому что ты - дрянь малодушная, - брызжа слюной, она кричит так, что еще несколько посетителей бара поворачиваются к нам.
– Давай уже, подонок ебаный!

Она встает и продолжает свое нападение:

– Брось меня, брось, похерь наши жизни, похерь универ! В этом весь ты, ты всегда такой был. ТРУС, БЛЯДЬ!

И она уходит, хлопнув покрытыми морозными узорами дверью. Но вдруг оборачивается, оглядывается назад. И потом уходит. Шлюха, ее пиздоголовый Джон и хуев бармен оглядываются по сторонам, когда она исчезает. В своем гневе она показала мне другую, темную сторону той нежной, преданной девочки, и хотя меня это поразило, я рад, что все произошло именно так.

Все шло по плану.

Рассел Мар в белом халате, с планшетом в руках прошел мимо Майкла Тейлора, одетого в свою обычную коричневую робу, и зашагал дальше, к крупнейшей заводской лаборатории по переработке. Эти двое сознательно игнорировали друг друга, так было всегда. Они решили, что лучше будет, если их сотрудники не узнают, что между ними что-то происходит.

Вводя код новой системы запирания дверей, Мар удовлетворенно отметил про себя, что сюда Тейлор точно не сможет попасть. Открыв двери и войдя в ослепительно белую комнату, он вспомнил тот день, когда поймал здесь своего компаньона на горячем - тот набирал ценное вещество в пластиковый пакет. Нет, Тейлор как работник вообще не должен здесь быть, но когда Рассел Мар начал прятать собственный пакет в карман, они вдруг замерли и посмотрели виновато друг на друга; так продолжалось несколько секунд. Затем оба мужчины осторожно оглянулись по сторонам, после чего снова встретились взглядами и немедленно заключили соглашение. Тейлор перехватил инициативу и заговорил первым.