— Что? Покажи! — потребовал я.

Я заворожено уставился на выведенную трехмерную картинку. «Снимала» Зэта, разумеется, своими собственными глазами-фоторецепторами, и потом, наверное, обработала — раз уж выделила кадр из потока и сохранила. Однако фото нельзя было назвать «просто качественным» — не знаю, как у синты так получилось, но изображение буквально дышало эмоциями. А я, как его участник, в собственной голове услышал гремящие строки Маяковского…

…Закрыв дверь вычислительного центра, я провел рукой по лицу и смахнул непрошенные слезы. Зря я попросил Персональную Помощницу показать мне все сохраненные «памятные» фотографии. Нет, они не все были посвящены мне, лишь большая часть — а так встречались и пейзажи, и лица одноклассников, даже парочка натюрмортов затесалась.

Объединяло изображение одно: чувства. Смотреть спокойно просто не получалось. Особенно на собственные фотографии из числа последних при ранжировании по времени создания. Синта действительно меня любила — тогда сомнения меня долго не оставляли, пока я собственной волей не придавил их, пока не поверил. А теперь получил уже не очень-то и нужные доказательства. Ч-чёрт, опять потекло по щекам!

Персональный Помощник… она могла листать память Зэты как свою, говорила её голосом — но между ней и девушкой, которую я полюбил, лежала пропасть. В волос толщиной — но при этом непреодолимая. Эмоции — вот что отличает разум от просто интеллекта. И в чем даже самый совершенный искин не испытывает потребностей, сколько бы я не пытался читать ему стихи или взывать к памяти.

Догадка, даже скорее посетившее прозрение помочь мне ничем не могло: да, я почти уверен, чувствую, что стоит ПП испытать хоть одну эмоцию — и не распознанные когнитивные блоки снова станут ей понятны без всякого пояснения и сопроводительной записи. Потому про любовь, сочувствие и радость можно сколько ощутить, про них можно написать, но нельзя описать! Одна эмоция — и моя Зэта вернется! Вот только ни заставить, ни спровоцировать на чувства искин я не смогу — это ведь не человек, в ком способность чувствовать заложена с рождения. И программирование мне тут не поможет: неописуемую функцию описать нельзя.

Остается только… ждать? Как-то ведь у Старой Кошелки получается делать новых синтетов? Пусть на искаженном коде…

«Головокружительная экскурсия в ближний космос! Пять минут на высоте ста километров над уровнем моря! Пятнадцать минут в полной невесомости! Космическая еда! Космический туалет! По возвращению на Землю — международно признаваемый сертификат астронавта НАСА!!!»

Я посмотрел раздел цен, еще раз сосчитал нули в графе «за одного человека» — и устало потер виски. Судя по всему, ракету тоже придется строить самим — получится дороже, чем пользоваться сверхсилой Хоук, но зато можно будет массово отправлять на рабочую высоту элементы солнечного кластера. Сразу по пятьсот штук, например. Но пока с этим решением можно и повременить — до завершения текущих проектов новых денег никто не даст, а с этими и Птица справится. Не сразу, конечно, но это вполне терпимо. Тем более, я тут не один голову ломаю.

— Рассказывай, что придумала? — повернулся я к Роуз. Это была отличная идея, как оказалось: вытащить стол на плоскую крышу геройской базы на закате. И не жарко уже, и потрясающий вид на море, где тонет багровый шар светила, и контроль процесса установки параболической антенны для прямого управления группировкой «бабочек».

Саму «тарелку» пятиметрового диаметра где-то достал Дэниэл — а вот с электроникой к ней пришлось возится уже мне. Теперь полностью готовое и отнюдь не легкое устройство требовалось закрепить на так называемом «турельном» креплении — чтобы при ухудшении связи «доставать» адресно даже самые отдалившись дроны высотного рефлектора. Особые технические познания на данном этапе инсталляции не требовались, а вот грубая физическая сила Оборотня инженеру в помощь пришлась как раз кстати. Как и возможность Ястреб левитировать тяжелые хреновины, пока двое мужиков в поте лица с матами крутят гайки силового подвеса.

— Да все просто, удивляюсь, как ты сам не додумался вперед меня, — пожала плечами Фриман. — Коровам с фермерского хозяйства требуется плавный переход изо дня в ночь — мы просто его отодвигаем на час. То есть подсветку нужно наводить еще до захода и постепенно усиливать, компенсируя падение естественной инсоляции. Но после реального захода количество работающих на эту территорию «бабочек» нужно планомерно снижать — эмуляция настоящего заката.

— Хочешь сказать, мы будет переводить высвобождающиеся отражающие мощности с ферм на город? — уточнил я.

— Верно, — Роза саркастически улыбнулась. — В отличии от коровок людей смогли приучить к искусственной подсветке ночью. Причем врубают её тогда, когда реально темнеет. К тому же, переход от «уже ночь» к «ой, опять день» будет каждый раз создавать вау-эффект — да, постепенно слабеющий, но будет. Плюсуем твою идею, что первыми начнут получать «услугу небесного света» первые заплатившие в краудфандинге и готовый алгоритм для системы реального времени, позволяющих элементам зеркала адресно подсвечивать нужные домохозяйства в черте Салинаса — и вместо недовольного «когда уже светить нормально начнет, за что мы платили» мы таки получим новый поток восхищенных отзывов и не меньший поток денег от завистливых соседей счастливчиков!

— Да, алгоритм вышел что надо… — немного невпопад ответил я, вспоминая, как Персональный Помощник буквально за считанные минуты по устному описанию оформила готовое программное решение для кластера. Мне только и пришлось, что слить из Сети координаты адреса домов в Салинасе и реквизиты плательщиков… Нет, это не дело. Надо собраться! — То есть, получается, мы можем прямо завтра начать оказание услуги подсветки самым первым оплатившим? Только убедимся, что антенна работает.

— Ну а я тебе о чем твержу? — выдала свою самую меркантильную улыбку Роуз. — Ладно, ты тут следи, а я пойду пообщаюсь с Правдорубом: надо прямо сейчас параллельно рекламную кампанию в Сети замутить!