— О чем же? — теперь Лотэсса, напротив, смотрела прямо на него, и в ее фиалковых глазах читался вызов.

— О вашем давешнем признании, — теперь настала его очередь пристально смотреть на девушку.

— Пытаетесь меня смутить? — она старалась говорить спокойно. — Напрасно. Я знаю, что девушке, особенно моего положения, не пристало говорить мужчине о своих чувствах. Поверьте, я раскаиваюсь в признании, что сорвалось случайно и против моей воли. Однако я сожалею лишь о словах, а не о любви, что испытываю к вам. Видите, у меня и сейчас хватает мужества или дерзости называть вещи своими именами. Просто я хочу раз и навсегда… — она запнулась.

Воспользовавшись ее замешательством, Валтор тихо произнес:

— Вам не стоит оправдываться, энья Лотэсса. Меньше всего я хотел упрекать вас…

— Не перебивайте, — Лотэсса, очевидно, твердо решилась высказаться. — И вы правы, мне нет нужны оправдываться. Разве любой человек не свободен выбирать, кого ему любить? Вот если бы я досаждала вам своей любовью, вы вправе были бы упрекнуть меня, да и собственная совесть не дала бы покоя. Но, смею надеяться, я достаточно хорошо скрывала свои чувства, пряча их в глубине сердца.

— Вот именно! — воскликнул Валтор, делая шаг к ней.

— О чем вы? — девушка отступила и опустилась в кресло.

— Вы слишком хорошо скрывали свои чувства. Настолько хорошо, что я не мог даже заподозрить, что вы неравнодушны ко мне.

— И что это меняет? — девушка отвернулась.

— Очень многое. Я с трудом разобрался в собственных чувствах и был уверен, что ваши мне лишь предстоит заслужить. Ужасные события последних дней вынудили меня действовать решительно. Я считал, что защитить вас куда важнее, чем одолевать признаниями и разговорами о любви, а потому решил оставить признания до лучших времен. Как я теперь понимаю, очень зря. Мне следовало бы начать…

— Не следовало бы, — вновь прервала его Лотэсса. — И теперь не следует. Не стоит наскоро выдумывать чувства, которых не испытываете, лишь бы загладить неловкость формально сделанного предложения.

— Это, право, невыносимо, — Валтор без церемоний уселся на подлокотник Лотэссиного кресла. — Я пытаюсь признаться вам в любви, а вы только и делаете, что перебиваете. Вы уверены, что влюблены в меня?

— Уверена, — она вновь отвернулась к окну и принялась теребить штору, пропуская бахрому между пальцами.

— Но вы же почти не знаете меня.

— Я знаю вас куда лучше, чем может показаться, — возразила Лотэсса, все так же, не поворачиваясь. — А вот вы действительно недостаточно знаете меня, чтоб полюбить. Мы и виделись-то всего несколько раз. Поэтому я не верю вам.

— Напрасно не верите.

Валтор решился взять ее за руку. Лотэсса слегка дернулась, пытаясь высвободиться, но король лишь крепче сжал тонкие пальчики. Зато теперь она отвернулась от окна и смотрела на него.

— Вы правы лишь в том, что я долго не давал себе труда разобраться в своих чувствах. Но если быть честным, то вы поразили мое воображение в день нашей первой встречи. Никогда не забуду, как вы смотрели на меня, когда я поймал вас и как назвали по имени. Не скрою, вы казались мне странной, вызывали недоверие, даже пугали. Но все это время ваш образ не шел у меня из головы. Даже когда вы были в Эларе, я продолжал думать о вас, а уж когда вернулись… Думаю, вы понимаете, что та ночная сцена в галерее была лишь вспышкой ревности. Хотя с чего бы вам понимать, если я сам лишь недавно разобрался с собственным сердцем и понял, что люблю вас, — и он поцеловал ее руку, которую все еще сжимал в своей ладони.

— И все равно я вам не верю, — упрямо повторила девушка, однако голос ее выдавал, скорее, волнение и надежду.

Лотэсса осторожно высвободила руку и поднялась. Валтор тут же вскочил и оказался подле нее.

— Очень жаль. Потому что вам все равно придется выйти за меня замуж.

Не дав Лотэссе опомниться, король притянул ее к себе. Он боялся напугать девушку, но в то же время не мог противится порыву обнять ее. Лотэсса, как и следовало ожидать, попыталась вырваться, однако, не то чтобы очень старалась.

— Ну это уж слишком, — пробормотала она, не уточняя имеет в виду непрошенные объятия или монарший произвол в отношении брака.

— Согласен, — не размыкая рук, он склонился к ее уху. Собственный голос звучал непривычно вкрадчиво и глухо. — Но мне придется злоупотребить властью, раз не удается сломить ваше недоверие. Пусть вы гостья в Дайрии, но в то же время — моя пленница. А обратная сторона моей защиты и покровительства — полная власть над вами.

— Это нечестно!

— Я знаю, — прошептал Валтор в ответ, легко касаясь губами ее волос, сладко пахнущих шиповником. — Но ваша судьба в моих руках, и вы будете моей.

— Я и так ваша, — еле слышно проговорила Лотэсса, склоняя голову ему на грудь.

Король чуть отстранился, бережно взял в ладони ее пылающее румянцем лицо и поцеловал, вложив в этот поцелуй всю любовь и нежность, переполнявшие его сердце. Валтор хотел, чтоб его прикосновения ничем не напомнили Лотэссе тот злосчастный первый поцелуй в ночной галерее, исполненный темной страсти. Тэсса не пыталась вырваться, хоть и не отвечала на поцелуй. Валтор с нежностью подумал о том, какое она, в сущности, дитя и как мало походит на его прежних любовниц — страстных и искушенных.