Подняв голову, Тэсс обнаружила, что она больше не в своей спальне. Окружающий ландшафт напоминал пустыню. Горы серого песка были заключены в кольцо скал, подпирающих грязно-белое небо, с которого тусклое, но жестокое солнце лило свой беспощадный свет. Горячий воздух был пропитан песчаной пылью, и каждый вдох давался с трудом. Лотэсса никогда не бывала здесь раньше, но без труда узнала это место. Именно здесь она бродила в кошмарных снах, которые при всей своей жути, значительно уступали реальности.

Острые песчинки царапали лицо и руки, забивались в нос и в рот. Встав на колени, а затем на ноги, девушка принялась стряхивать с себя ненавистный песок. Однако тот, словно в качестве мести, тут же принялся жечь ее босые ступни. Дэймор находился рядом и с интересом наблюдал за страданиями своей пленницы. Здесь он казался еще более ужасным, но и более величественным в то же время. Привстав на хвосте, синяя гадина нависла над Тэссой, раскрыв свою страшную пасть.

Девушка побежала. Наверное, это было глупо и бессмысленно. Но Дэймор был прав, утверждая, что напуганные люди редко ищут смысл в своих действиях. А Тэсса теперь была напугана до смерти. Изгой-таки добился своего. Находясь в своей комнате, ведя с чудовищем более-менее осмысленные беседы, она могла хоть как-то сдерживать страх. Но здесь Тэсс очутилась в плену своих кошмаров, а Изгой, похоже утратив интерес к разговорам, вознамерился ее просто-напросто сожрать.

Тварь явно наслаждалась ужасом жертвы. Как только Тэссе, превозмогавшей боль в пылающих ступнях, удавалось отбежать хоть немного, синее чешуйчатое тело вставало на ее пути или удар хвоста с силой бросал девушку на раскаленный песок. Лотэсса, находящаяся на грани сознания, не могла сказать, долго ли продолжается эта травля. Она уже почти не могла дышать, ноги были обожжены, локти и колени ободраны, из носа и рассеченной губы стекали струйки крови, а сорочка, грязная и рваная в нескольких местах, напоминала лохмотья. Спутавшиеся волосы, полные песка, падали на лицо, мешая видеть. В конце концов, то ли осознав бесполезность борьбы, то ли утратив последние силы, девушка упала лицом вниз и больше не шевелилась.

— Устала, моя сладенькая? — участливо поинтересовался Дэймор.

— Это и есть твой хваленый мир? — вместо ответа спросила Тэсс, не поднимая головы. — Омерзительное место. Зато тебе под стать.

— Да ну? — голос Изгоя звучал по-прежнему насмешливо, но все же как-то иначе. Отплевываясь от песка, набившегося в рот, Лотэсса решилась наконец оглянуться. Похоже, тварь временно прекратила охоту на нее и снова готова к диалогу.

Когда же Тэсс с трудом повернула голову, то удивление на миг пересилило страх. Синего змея за спиной больше не было. Вместо него над ней склонился удивительно красивый мужчина. Он был статен и высок, выше всех кого она знала. Черты лица казались безупречными, черные как ночь волосы спускались почти до пояса, а взгляд сапфирно-синих глаз был таким глубоким, таинственным и завораживающим, что девушка поспешила опустить ресницы.

— Примерно так выглядят Странники, — в его тоне сквозило легкое самодовольство. — Ты по-прежнему полагаешь, что я подхожу этому месту, и что именно оно является моим миром?

— Мне плевать, — утирая рукой кровь с лица, ответила Тэсса. Ей, и правда, было все равно, хорош он собой или уродлив. Главное, что в человеческом облике Дэймор больше не вызывал панического ужаса, парализующего все ее существо.

Изгой почувствовал смену ее настроения.

— Видно, я поспешил с превращением, — притворно вздохнул он. — Надо было погонять тебя подольше. Однако все эти метания несколько портят приятное впечатление, которое ты производишь, — Странник провел большим пальцем по ее щеке, перепачканной кровью и пылью, а затем натянул сползшую с плеча сорочку на место.

— И что теперь? — Тэсс отступила назад, глядя на него исподлобья.

— Подожди немного и все узнаешь, — с этими словами Дэймор подхватил ее на руки, а мгновением позже толкнул плечом возникшую ниоткуда дверь, за которой простиралась безграничная тьма, пронизанная сиянием сотен тысяч звезд.

Ну вот и все. Альва склонилась над Оланом. Губы брата посинели, а лицо покрывала та самая бледность, которую называют смертельной. Да смерть уже совсем близко. Она придет за ними обоими, как до этого пришла за Диреком, Вайном и Барнисом.

Старший брат погиб несколько часов назад в безнадежной попытке защитить Альву с Оланом от тех, кто пришел в замок. На этот раз по их души явились не соседи, а люди короля. Его величество Йеланд Эларский решил наконец-то заняться фьеррской проблемой, предпочтя при этом радикальные меры. Солдаты Йеланда жгли деревни и замки, убивали выживших, невзирая на происхождение. Король Элара, видно, вконец обезумел, раз вел себя хуже любого захватчика. На фоне этого злодеяния и мстительные вылазки соседей казалась невинными детскими забавами.

Теперь вчерашние враги оказались в одной лодке. Безжалостные солдаты короля не разбирались, чья вина больше. Они просто убивали всех без разбора, включая детей. «Во имя общего блага» — как заявил командир отряда, штурмовавшего их замок. Для них было важно лишь одно — уничтожить очаг заразы, спалив в этом очаге всех, кого пощадила болезнь.

Само собой, Барнис не собирался сдаваться и отдавать на заклание сестру с братом. Вместе с остатками людей Барнис и Олан сражались до последнего. Бой продолжался в стенах замка. Когда Олана ранили, Барнис, не выпуская меча из рук, велел Альве тащить брата на крышу. И девушка сделала это, хотя тащить мужчину по узким лестницам не так уж легко. Сложнее всего пришлось на деревянной шаткой лесенке, ведущей прямо на крышу. И все-таки Альва справилась, хотя сейчас невыносимо ломило все тело. Впрочем, физическая боль — последнее, что ее сейчас волновало.