Единственная действительно весомая причина, по которой мне не стоило отходить от главной ветви — это угроза жизни со стороны других родов. За последнюю неделю меня пытались убить два раза! И они не остановятся. Найдут рано или поздно, куда бы я ни подался, из-под земли достанут. Слишком влиятельные люди занимались моим устранением.

К младшей ветви тоже имелись вопросы. Если первое покушение организовали они (в чём я всё больше сомневался), стоило держаться от них подальше. Кроме того, они были слабее. О том, что задумала Ольга Павловна, я тоже пока мог только догадываться, а подписываться на совсем безумную авантюру — себе дороже.

Аркадий поселился в двух кварталах от меня, в скромной (по крайней мере, по сравнению с моими хоромами) квартирке на втором этаже двухэтажного каменного дома. Поселился инкогнито под чужой фамилией. Никто не должен был знать о его приезде, он даже к младшей ветви с визитом не явился. При нём находились отрок-оруженосец, два дружинника и две горничные: одна — средних лет, другая — совсем молодая.

Аркадий вызвал меня на следующее утро и предложил прокатиться.

Мы отправились на восточный берег реки, где располагался большой и грязный промышленный район, напомнивший мне Арзамас. На окраине стоял заброшенный цех — длинное кирпичное здание в два этажа, запрятанное среди зарослей.

— Хочу поглядеть, что ты умеешь, — объяснил Аркадий. — Знаю, что тебя лично тренировал Борис Вениаминович. Видишь, насколько тебя ценит род: сам старший наставник занимался тобой! С завтрашнего дня продолжишь занятия — таково указание главы.

Эта новость меня порадовала: хоть чем-то полезным займусь.

Мы нашли чистую площадку, и Аркадий вызвал свою броню: она была довольно массивной и грубой на вид. В таком обличии дружинник походил скорее на каменного голема, чем на человека. Но при этом двигался он на удивление свободно. Артефактами Аркадий не пользовался.

Я сразу понял, кто он. Это был один из тех членов рода, которые посвящали всю свою жизнь военному ремеслу, а потому достигали наибольших высот в овладении чарами. Эти люди, имея неограниченное время для тренировки своих техник, чаще, чем другие, получали шестую и даже седьмую ступени. Те, на кого род возлагал административные функции, обычно таких возможностей не имели: слишком много для этого приходилось работать.

Я применил свои обычные энергетические чары.

Аркадий принялся наступать. Я отбил два его удара и ногой пробил прямой в корпус. Ожидал, что Аркадий сейчас кубарем покатится в ближайшие заросли, но этого не случилось: он устоял, лишь отпрянул на два шага, а потом снова ринулся в бой, и опять на меня посыпались удары тяжёлых каменных кулаков. Я ставил блоки и бил в обратку. Несколько раз пробивал лоукик, несколько — в голову. Каменная крошка отлетала от доспехов, но Аркадий ни разу не свалился с ног.

Потом в его руке возникла увесистая булава. Я блокировал и её. Ударом локтя с разворота снова заставил Аркадия отойти на несколько шагов, но тут же мне прилетело булавой в голову.

— Ладно, на первый раз достаточно, — сказал Аркадий, убирая защиту, — твоя техника неплоха. Думаю, она может оказаться полезной. Будешь тренироваться каждый день. Я отдам распоряжение, чтобы тебя привозили сюда.

Я был впечатлён способностями своего куратора. Непонятно, на какой ступени он находился, но то, что он не отлетал от энергетических ударов, как это случалось с моими прежними противниками, заставляло предположить, что он очень силён.

В лечебницу, куда увезли Таню, я попал лишь вечером. До этого пришлось снова зайти в лавку, закупиться шмотками, так как после столкновения с огневиками Воротынских, много одежды пришло в негодность, и только потом в сопровождении Гаврилы я поехал к Тане.

Это была частная клиника, где лечились местные богачи. Тане отвели индивидуальную палату: маленькую, но опрятную и чистую. Медперсонал тут дежурил круглосуточно. Девушка до сих пор не пришла в себя. Она лежала под капельницей бледная, как покойница. Почти не дышала, и сердце билось медленно-медленно.

Я попросил дежурную медсестру выйти, чтобы побыть наедине со своей возлюбленной. Я смотрел на нежное личико Тани с аккуратными чертами, на пряди волос, которые падали на её лоб, и думал о том, что возможно, она больше не вернётся из забытия. Меня охватило чувство вины: ведь это я не подумал о последствиях, я использовал её, заставил трудиться на износ. И вот результат.

Не радовала и сумма, которую требовалось отдать врачам. За Катрин, к счастью, Дмитрий Филиппович заплатил сам, лечение же Тани целиком и полностью легло на меня, и я сильно сомневался, что потяну его, не залезая в долги.

Я немало удивился, когда на выходе из лечебницы встретил Якова. Тот тоже сделал удивлённый вид, порадовался нашей случайной встрече и пригласил завтра к себе в гости на ужин. Я не стал отказываться: знакомства никогда не помешают, особенно в моём нынешнем положении. На том и порешили.

А на обратном пути я сообщил Гавриле, что через два дня еду в Москву, и отбытие моё должно остаться втайне от всех. Естественно, ни в какую Москву я ехать не собирался, просто было интересно, оправданны ли подозрения. Десятник поначалу отговаривал меня, якобы уезжать сейчас опасно, но потом всё же дал обещание не разглашать мои планы.