— Да, твой род кое-что сделал для тебя. Это несомненно, — согласилась Ольга Павловна, — но боюсь, твои навыки слишком необычны, чтобы Птахины воспринимали тебя, как своего.

— Моя сила действительно необычна, и с последствиями этого мне придётся смириться, — пожал я плечами и вежливо улыбнулся. — Но жизнь всегда может повернуться самым непредсказуемым образом.

Ольга Павловна выразила надежду, что это не последний наш разговор, и на этом мы расстались. Перед уходом она вернула артефакты, которые находились на перезарядке, и забрать которые у меня до сего дня времени не было.

Слова Ольги Павловны выбили меня из колеи. Я готовился к скандалу, ссоре, обвинениям. А тут оказывается, что меня желают переманить на свою сторону. Вот только чем именно? Что они могут предложить? Сейчас эта тема была особенно актуальной. От главы рода я ожидал любой реакции вплоть до очередного изгнания.

Прокопий Иванович спустился в гостиную. Ольга Павловна сидела, откинувшись на диван и закинув ногу на ногу. Чашка чая опустела.

— Вы слышали наш разговор? — спросила боярыня. — Что скажете?

Пожилой артефактор устало опустил в кресло свою сгорбленную фигуру.

— Мальчик не уверен, с кем хочет быть. Держится за своих благодетелей — это понятно, но пока он многое не понимает. Он ищет знания о своих способностях, желает разобраться в себе. Мы с ним немного общались по этому поводу. Думаю, если с ним продолжить работать, результат будет.

— Должен быть, — сказала Ольга Павловна. — Если всё так, как вы утверждаете, при правильной тренировке он достигнет многого. У нас погибли двое, и нам нужны сильные воины, если хотим объявить о своей независимости. Барятинские и так лезут с претензиями, и ещё неизвестно, как Птахины отреагируют. Я уж не говорю, что нужно кого-то отправить, если начнётся война. И кто останется? Мы с вами?

— Но что ты хочешь ему предложить? Не забывай, что мы имеем дело с отпрыском Барятинских. Слухи о нём ходили не лестные, сама же знаешь. Нам и одного сумасброда хватает в семье. А этот ещё и силой наделён такой, что не приведи Господь, — Прокопий Иванович понизил голос. — Если желаешь знать моё мнение, то лучше будет, если его кто-нибудь устранит. Сам я грех на душу брать не желаю, но если это случится, всем станет спокойнее.

— Я знаю, что говорили про Михаила Барятинского, но вижу совсем другого человека. Слухи, как и легенды: истины в них мало. Я подумаю, что ему предложить. Когда вернём наши заводы, возможностей будет больше. Но знаете, что дороже любых материальных благ? Семья! Мальчик должен почувствовать, что у него есть друзья в этом мире. Подумайте сами: его предали близкие, и все вокруг пытаются либо убить, либо использовать его — он это видит. Так вот пусть он поймёт, что мы готовы стать ему новой семьёй! Обвенчаем его либо с Марией, либо с Ксенией. Лет через пять можно женить. Убедим, что в отличие от старшей ветви, не собираемся ложиться под Барятинских. Дадим в управление какую-нибудь лавку для начала.

Прокопий Иванович усмехнулся и покачал головой:

— Дай Бог, чтоб всё случилось так, как ты планируешь и чтоб парень не вышел из-под контроля. Поначалу я тоже скептически относился к его способностям: энергетическая школа слаба, не думал я, что он один из этих уникумов. Насколько мне известно, в мире сейчас лишь двое таких. А ещё меня беспокоит, как Гришка посмотрим на это. Он же глава рода как-никак.

— После того, что произошло, он по струнке будет ходить, — махнула рукой боярыня. — А если нет, Михаил решит эту проблему, — в голосе Ольги Павловны послышались железные нотки.

Прокопий Иванович покачал головой:

— Тяжело мне от тебя слышать такие слова.

— А мне тяжело их произносить, но есть репутация рода, и когда мы добьёмся независимости, она станет ещё важнее. Я всегда считала, что на роль главы гораздо больше подходит Алёша. Он более смышлёный.

— Может быть, но ему ещё только пятнадцать.

— Через два года он сможет вступить в должность. Когда Аристарх подал мне эту идею, я тоже долго не могла её принять. Но время идёт, и Григорий показывает себя не с лучшей стороны. Или он возьмётся за ум или…

Ольга Павловна не договорила, но это и не требовалось. Прокопий Иванович понимающе закивал.

— Так что Михаила надо продолжать обрабатывать, — сказала боярыня. — Подключу нашего человека.

Я приехал домой уставший. Сильно хотелось спать. Таня по-прежнему была без сознания, не смотря на то, что уже прошло три часа. Позвонил врачевателю.

Он приехал довольно быстро. Послушал сердце, проверил дыхание и зрачки, и снова заявил, что состояние девушки стабильное и опасаться нечего. Из-за большой нагрузки ресурсы организма иссякли, и он перешёл на экономичный режим — обычная защитная реакция. Теперь оставалось только ждать, пока силы восстановятся. Врачеватель успокоил меня, заверив, что к смерти такое приводит редко, и данный случай не похож на сложный. Все показатели в норме, и девушка должна очнуться в ближайшее время.

— Впрочем, если вам будет спокойнее, я устрою Татьяну в лечебницу, — сказал он. — Да, это стоит денег, но она будет находиться под круглосуточным наблюдением персонала.

Подумав, я отказался, решив, что лично присмотрю за ней. За вызовы доктора и лечение Катрин и так придётся отвалить значительную сумму, а сбережения мои подходили к концу.

Я расспросил насчёт Катрин. С ней оказалось всё гораздо хуже.

— Мозг человеческий — штука сложная, — ещё раз повторил врачеватель, — а он сильно повреждён, целостность тканей нарушена, произошло кровоизлияние. К сожалению, не могу гарантировать скорейшее выздоровление. Но не отчаивайтесь: я знаю случаи, когда люди выживали с более тяжёлыми травмами. Мы делаем всё возможное. Завтра раны уже будут залечены. Но сами понимаете… — развёл он руками.