Некоторые уже диплом получают, знают кем станут, имеют планы, цели. А я…

На днях я ездила в медицинский, перечитала перечень вступительных экзаменов и поняла, что за месяц мне при всем желании не подготовиться. Разве что брать с собой в бар учебники, но тоже не вариант. Нужно выбрать что-то одно. Работа и подготовка к экзаменам несовместимые понятия. А отказаться от работы я не могу. Даже такой божий одуванчик как баб Вера не будет держать меня у себя бесплатно. Поэтому, скорее всего, поступление снова придется отложить. Хотя я и раньше знала, что поступить в этом году не удастся, но все же глубоко в душе надеялась, что каким-то образом справлюсь. Глупая.

— Я отойду, — голос Глеба заставляет бросить на него мимолетный взгляд. Кажется, я прослушала все, что он говорил последние минут десять.

Киваю в ответ и отворачиваюсь, чтобы взять бокал и начать его протирать. Увлекаюсь, уйдя снова в свои мысли, когда слышу сзади:

— Можно мне бокал вашего самого дерьмового крафтового?

Сердце с размаху валится с обрыва, а бокал в руках вздрагивает, едва не падая на пол. Знакомый хриплый голос стремительно внедряется сквозь барабанные перепонки и моментально заставляет кровь бежать быстрее по венам.

Резко оборачиваюсь. Матвей сидит на стуле и смотрит на меня в упор. За ухом сигарета, руки в замке на барной стойке. Губы играют легкой улыбкой. Понимаю, что нужно ответить, но язык присох к небу. Сердце отмирает и начинает пробивать дыру в грудной клетке.

— Оно у нас подорожало, — отвечаю, чувствуя, как губы сами вытягиваются в улыбку.

— Да ты что? — широкая бровь дерзко взлетает, возвращая в мою жизнь краски, смытые последним нашим разговором. — Даже если бы оно стало стоить как Джеймсон, я бы не отказался от нескольких глотков из твоего рта.

Мы смотрим друг на друга бесконечные секунды, проваливаясь куда-то глубоко и выпадая из реальности. Мне кажется, я слышу его дыхание и даже запах сигарет на расстоянии метра. Пробегаюсь глазами по мимическим морщинкам в уголках глаз, по шраму над бровью и жестким губам, не раз терзающим меня жадными поцелуями. Матвей точно также исследует мое лицо. Его взгляд как и всегда обжигает, проникает под кожу и распаляет.

Но сейчас все иначе. Тем, что он пришел, Матвей показывает, что принял решение, и сейчас в моем лице пытается найти ответ на свое действие. А я понимаю, что дико скучала по засранцу. И что даже такая мелочь, как просто видеть его взгляд, вызывает внутри живота щекочущие ощущения.

— Марин, я тут фильм один заприметил, может сходим сегодня? — откуда-то как будто издалека звучит голос Глеба.

Он подходит к барной стойке и поворачивает ко мне экраном телефон, демонстрируя постер новинки кино.

Матвей медленно моргает и переводит на него глаза, выныривая из нашей глубины. Я пристально наблюдаю за его реакцией. Если он пришел, сделал этот важный шаг, значит должен был поверить мне. Я за эти две недели прикладывала огромные усилия, чтобы не думать о том, чем он может заниматься. Пыталась учиться ждать и верить в него. Если мы хотим, чтобы у нас что-то получилось, нужно научиться доверять друг другу. И сейчас… в лице Глеба происходит проверка, и мне как никогда хочется, чтобы он почувствовал, что у меня ничего не было с этим парнем.

Крепко сжимаю полотенце, пока голубые глаза снова возвращаются на меня, несколько мгновений всматриваются в лицо.

— На трек сегодня едешь?

Хриплый голос звучит ровно, нечитаемо.

— Да.

— Отлично. Тогда увидимся, Ри!

Матвей хлопает ладонями по столешнице и соскакивает со стула. Делает несколько шагов к двери, а я не могу оторвать взгляда от удаляющейся спины. Пытаюсь понять, что все это значит и как расценивать такую реакцию. Вот только долго гадать не приходится.

Матвей вдруг останавливается. Секунда, две, три. Качает головой, и мне кажется, я даже слышу тихий смешок.

Разворот. Три тяжелых шага по направлению к бару. Уперевшись руками на стойку, говнюк подтягивается и перескакивает через нее, приземляясь рядом со мной.

Я не успеваю отшатнуться, как тут же оказываюсь прижатой бедрами к столешнице. В ноздри врывается терпкий запах горячего тела Матвея, а пульс как по выстрелу несется вперед.

Наглые губы растягиваются в ухмылку, а ладони ложатся на мою талию и сильно сжимают.

— Если ты думала, что я так просто уйду, то тебе придется узнать меня лучше, Рииии!

В груди растекается жалящее тепло, пока я, отбросив полотенце, оплетаю руками крепкую шею.

— Если бы ты ушел, я бы предпочла тебя больше не знать!

Хриплый смех вызывает рой мурашек по коже. Я приподнимаюсь навстречу к стремительно приближающимся к моему лицу губам. В волосах запутываются властные пальцы и запрокидывают мою голову для поцелуя. Язык по-хозяйски врывается в рот, устремляя своими бессовестными манипуляциями волну горячего желания вниз живота.