Шаловливые руки Рины в какой-то момент вместо того, чтобы держаться, сползают ниже, и меня тут же подбрасывает, когда ловкие пальцы оказываются на моем паху. Вашу ж мать! Перед глазами рассыпается сварочная пыль, а в мозгах коротит. Едва не теряю управление. Чувствую, как зараза прилипает еще ближе, расстегивает пуговицу на джинсах и тянет вниз ширинку. Шумно выдыхаю, понимая, что до дома мы конечно доедем, но позже. Намного позже. Сейчас мне нужно свернуть подальше от дороги, потому что как назло поехал сегодня оживленной трассой. Дернул же черт.

Изнутри начинает шкварить, стоит этой ненормальной обхватить член прохладными пальцами и сильно сжать ствол. Все, блядь. Аут. Додразнилась.

Резко сворачиваю на первом же повороте. Дорога к какому-то поселку кажется. Похрен. Ни фонарей, ни черта. Но мысль о том, что мы можем застрять в трясине, даже не возникает в голове. Здесь хотя бы машины не ездят.

С визгом торможу на обочине, взвивая столп пыли.

— Рииии, ты забыла с кем играешь! — угрожающе рычу, заглушая двигатель.

Спину обдает теплым ветром, означая, что дикарка слезла с байка.

— О, неееет, — игривым тоном доносится сбоку, и уже через секунду я забываю блядь собственное имя, потому что тонкие пальцы вешают на руль белые стринги. Перевожу взгляд на оторву, уже точно зная, что сделаю с ней через секунду. Прикусив губу, моя хитрая лиса дерзко расстегивает топ и сбрасывает его. Освещенная только лунным светом местность впитывает сексуальность, исходящую от каждого ее движения. — Я очень хорошо помню! — добавляет и, обхватив кромку юбки, начинает ее медленно задирать, играя бедрами из стороны в сторону и открывая мне вид на гладкий лобок.

Глаза жадно впитывают картину, на которой меня разводят, как пацана, а я поддаюсь, потому что тащусь от нее. Облизываю взглядом стройные ноги, которые стерва расставляет шире, явно ожидая моих дальнейших действий. А мне даже ширинку расстегивать не надо, она все сделала за меня. Становлюсь на землю и рывком притягиваю чертовку к себе, чтобы сожрать в глубоком поцелуе. Член упирается в плоский живот и тут же дергается, когда я провожу пальцами по гладким складкам. Удовлетворенно ухмыляюсь, ощущая, как они скользят, увлажненные смазкой.

— Сегодня без прелюдий, Ри!

— К черту прелюдии!

Разворачиваю дикарку лицом к дереву, в ствол которого Рина предусмотрительно упирается ладонями. Удерживая стояк рукой, направляю его в нее и не могу сдержать шипения, пока узкие стенки впитывают меня до основания. Повернув ко мне лицо, Ри громко стонет. Пухлый рот напротив открывается шире по мере моего проникновения. Приближаюсь и запускаю в него язык, цепляя кончиком ее собственный. Ломка охватывает каждую клетку тела. Сумасшедший жар распространяется со скоростью света, пожирая собой внутренности. Как же это охуенно. Ладонями обхватываю талию и начинаю без промедления двигаться внутри горячей плоти.

Не было так ни с кем и никогда. Чтобы до искр под кожей, до аномального желания раздавить, затрахать и не выпускать из рук. Раздается звук царапанья коры. Меня глушит громкими стонами и тем, как Рина прогибает спину, принимая меня еще глубже. Дергаю вниз лифчик и в помешательстве сжимаю сосок. Впиваюсь зубами в плечо, и в этот же момент Ри тянет меня за волосы к своим губам. Целует так жадно, что меня начинает трясти от потребности слиться с ней в какое-то необъяснимое одно целое.

Меня никогда не целовали настолько жадно, как будто я единственное, что ей необходимо. Нет, обычно телки умеют целоваться, когда им это нужно, но вот так — с бешеной одержимостью — никогда. И это подрывает фундамент, рушит нахрен всякое устоявшееся понимание всего того, что у меня раньше было с другими.

— Ринка, — накрываю ее скулы ладонью, пока второй рукой продолжаю удерживать бедра.

Не могу отлепить глаз от поплывшего взгляда напротив, от того как изгибаются красные губы на каждом резком толчке, как искажается от удовольствия лицо.

Острые ногти впиваются в кору, горячее дыхание опаляет кожу лица. Громкость стонов увеличивается, а член спустя несколько мгновений сильно сжимается тугими стенками, пока Рину бросает в дрожь от разрядки.

Я продолжаю долбиться в нее, уже не соображая ничего от приближения мощной волны оргазма. Успеваю вовремя рывком вытащить себя из нее, чтобы выплеснуть сперму на ягодицу.

Тело сводит острым наслаждением, затапливающим каждую клетку. Оно вспыхивает и облизывает языками жалящего пламени до такой степени, что я на какое-то время теряюсь в пространстве.

С ней каждый раз остро. Ново. По-особенному.

Губы Ри касаются моего влажного от пота виска, пока я пытаюсь восстановить дыхание.

— И ты хотела, чтобы я кончил на скорости, Ри?

Одарив меня шаловливой улыбкой, Рина достает из небольшой сумки на талии салфетки и приводит себя в порядок.