— Каких недопониманий? — сзади звучит довольно резкий голос Матвея, а потом его руки демонстративно оплетают мою талию, вызывая на лице Сергея шок.

И почему все так реагируют? Сначала Макс, теперь этот.

— Эээ, да мы общались по поводу того случая со ставкой, — невнятно начинает оправдываться парень, изучая наши фигуры и наконец понимания, что он с самого начала был в пролете.

На самом деле слушать мне его уже не хочется, потому как тепло пристроившегося тела сзади не дает думать ни о чем кроме него.

— Херовый случай, — выдыхает Матвей, потираясь о мое плечо щетиной.

Я невольно обвожу глазами местность и замечаю, что внимание с разных сторон направлено именно в нашу. Наверное, половина присутствующих успела побывать в постели говнюка или как минимум перед ним на коленях. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что мне плевать. Не важно сколько их было до. Важно, чтобы ни одной не было после.

— Что ты здесь делаешь, Серый? — Матвей отбирает у меня бокал и, нагло допив остатки пузырящегося напитка, ставит его на стол рядом.

Несложно заметить, как собеседник теряется. Пожимает плечами и шарит глазами по присутствующим, словно ища поддержки.

— Со всеми пришел.

— Тебя звали?

— Ну, Лана звонила, сказала приходить всем.

— И дурь принес?

В мгновение на лице Сережи появляется уверенность в себе и даже легкое выражение превосходства, которое можно обозначить как “Разве ты сомневался во мне?”

— Конечно. У меня всегда в карманах есть запасы для того, чтобы круто затусить.

Для подтверждения парень хлопает себя по карманам пляжных шорт.

Матвей цокает, а я чувствую, как напрягается его грудь. Похоже, рано Сергей решил показаться ему на глаза. Придется вновь обращаться к пластическому хирургу.

— Ммм, говорю один раз, второй повторять не стану, — доносится стальным голосом рядом с моим ухом, — пакуй свои карманы и пошел нахрен из моего дома. Чтобы ни тебя, ни твоих цацек здесь больше не было.

Похоже, этого Сергей никак не ожидал. Его взгляд мечется, а сам он переступает с ноги на ногу.

— Кэш, но ты же любил…

Не давая ему договорить, Матвей резко выставляет руку вперед, пугая тем самым бедного парня едва ли не до обморока. Он даже отшатывается, полагая, что ему сейчас прилетит в физиономию. На самом деле, я тоже думала, что именно так и произойдет. Но Матвей складывает пальцы, демонстрируя ими закрывающийся замок и вызывая у меня едва ли не приступ смеха.

— Серый, я повторять не стану. Вытолкаю с ноги на раз-два и начну прямо отсюда.

Он не шутит. Конечно, засранец не шутит. Серый это и сам знает, и поэтому, стушевавшись, быстро удаляется в сторону выхода.

Я разворачиваюсь в руках моего психа и щурюсь от закатного солнца, в лучах которого играет его лицо.

— Знаешь, тебе не надо устраивать разборки при мне.

Хмыкнув, он прижимает меня к себе и ухмыляется.

— Это еще почему?

— Потому что это заводит.

Широкая улыбка растекается на довольной физиономии.

— Тогда я буду брать тебя на все разборки, Рина, чтобы трахать сразу по окончании каждой.

Вместо ответа я смеюсь, чувствуя неизменную волну возбуждения внизу живота.

После долгого поцелуя, приведшего меня в шаткое состояние, к нам подтягиваются знакомые, вынуждая нехотя разлепить губы, и пока Матвей с ними здоровается, я замечаю направленный на нас пристальный взгляд Ланы. Она стоит с девчонками около бара, игнорируя их оживленное общение, и смотрит на меня. Несколько секунд полосует нечитаемым взглядом, который тут же перехватывает Матвей.

Когда девчонка отворачивается, он прижимает меня к себе и шепчет на ухо:

— Ри, она свыкнется. И сама к тебе придет. Сейчас в ней борются детская обида и дружеская ревность. Дай ей время.

Я киваю, стараясь поверить. Даже Вику, знакомую с детства, мне было не так сложно оставить позади, как эту девчонку.

Матвей

— Занят? Надо поговорить!

Заваливаюсь в кресло напротив отца. Его дубовый стол заложен кучей бумаг. Документы, старые фото, от которых он нехотя отрывает взгляд, чтобы (снизойти до меня.

— Вообще-то, Матвей, когда хотят войти — стучат.

— Я невоспитанный, — пожимаю плечами и закидываю ноги на стол.