— Тогда какого черта ты делала глубокой ночью рядом с самолетом?

— Теоретически это было ранее утро, — деловито откашлялась я, слыша как, Лютый фыркнул и снова зашагал вперед, кинув мне холодно и ядовито:

— Теоретически нормальные люди в это время спят.

Я недовольно пождала губы, снова покосившись на его спину, в большом желании приложиться зубами к его коже, но уже в мстительных целях, вот только не было ‚ смысла опускаться до этого ребячества, пока мы обсуждали серьезную тему, которая вот уже как несколько дней не давала мне покоя. И не даст и дальше. Если я не расскажу…

— Я не хотела никого тревожить…

— Серьезно? Оно и видно, — сухо усмехнулся Лютый, вышагивая вперед по направлению к поднявшемуся солнцу, которое совсем не грело, зато светило так ярко, что смотреть на этот бирюзовый лед и белоснежный снег становилось просто невыносимо, — ты Мию втянула в это.

— Мия не виновата! — ахнула я, слыша злобное:

— Я знаю! Но ты так и не поняла, что Мия за тебя жизнь отдаст и будет помогать всегда и во всем, что не слишком хорошо для нее…да и для тебя тоже.

Я снова сжала губы, в этот раз почувствовав острый укол вины.

Лютый был прав. Мия уже не раз доказывала, что всегда на моей стороне, ияу меня не было права втягивать ее в это все…хорошо, что у малышки славный и понимающий муж…не то, что Лютый!

— Я не собиралась совершать ничего плохого, Лютый… — тихо пробормотала я, тяжело вздохнув и на секунду задержав дрожащее дыхание в себе, — я просто так воспитана, понимаешь?… Мне тяжело обманывать и вводить кого-то в заблуждение. Я от этого страдаю. Я спать не могу…

Ожидая, что он в очередной раз выдаст что-нибудь колкое и язвительное, я замерла, прислушиваясь и с удивлением понимания, что Лютый молчит, вышагивая вперед, и можно было бы подумать, что он и не слушает даже, если бы подо мной не напряглись его мощные плечи.

И, окрыленная этой маленькой хрупкой победой, я осторожно и приглушенно продолжила, понимая, что это будет мой долгий и мучительный монолог:

— Мои родители такие люди, которых в моем мире называют интеллигентами. Они высокообразованные, сдержанные, а еще те, кто полностью и безраздельно зависит от мнения окружающих. По этой причине я никогда не носила спортивных костюмов. Никогда не позволяла себе эмоций на людях…я много чего не могла позволить себе сделать, с самого раннего детства окруженная этими невидимыми рамками, переходить которые было неприлично. А неприлично — это самое страшное, что может быть в нашей семье…

Я подумать не могла, что говорить обо всем этом будет так тяжело и больно.

Сердце ныло так, что в груди было просто физически больно, и я приложила ладонь к груди, вдруг почувствовав, как Лютый осторожно стянул меня вперед со своего могучего плеча, так, что теперь я сидела на его согнутых руках, упираясь подбородком в огромное плечо и прижимаясь ноющей грудью к его горячей груди.

— …Не подумай ничего плохого, мои родители — хорошие люди, просто они привыкли жить именно так, и меня воспитывали по своему подобию. Они не считали это чем-то плохим или неправильным, даже если из-за излишней сдержанности меня со школы считали замкнутой и высокомерной. В институте стало только хуже… меня сторонились, и тихо ненавидели, даже не пытаясь познакомиться и понять. А я привыкла…может они были правы, и мне на самом деле не нужны были десятки фальшивых друзей? Я не знаю…просто шло время, и родители стали говорить, что в моем возрасте уже пора завести семью. Что так положено…

Я тяжело выдохнула, почувствовав легкую дрожь от волнения и толики страха, который сквозил под кожей, когда пришло время говорить на чистоту о том, что едва ли понравится Лютому, судя по тому как напряглись его руки подо мной, даже если его дыхание не изменилось, и он просто молча продолжал идти вперед, глядя своими невероятными яркими глазами исключительно на горизонт.

Он не перебивал, не фыркал, и может даже слушал…

— Так в моей жизни появился Алекс. На самом деле я знала его гораздо раньше… наши родители дружили, еще когда учились в университете, да и мы сами учились там же, даже на одном факультете, просто он был старше. Иногда он помогал по учебе… вобщем мы были знакомы. Поэтому спокойно поддержали это совместное решение родителей…

Как сейчас, я помнила тот серый скучный день, когда меня просто пригласили из моей комнаты в зал, где уже были родители Алекса и он сам, представив его, как моего возможного жениха. Не было никаких эмоций — ни радости, ни паники, ни страха ни разочарования. Совершенно ничего. Мы просто выслушали рациональное и продуманное до мелочей мнение наших родителей, согласившись и пожав друг другу руки, словно были деловыми партнерами.

В конце — концов Алекс был вполне симпатичным молодым человеком, который для своего возраста многого добился в своей профессии, а он сказал, что вообщем-то меня не стыдно будет показать его друзьям в лаборатории и мы выросли в одной среде, поэтому вполне подходим друг другу.

И жизнь пошла дальше, с одной лишь маленькой поправкой, что теперь мне иногда нужно было выходить в свет с Алексом, знакомясь с его родней и друзьями, и носить на себе золотое кольцо, которое мы друг другу надели через пару недель, как того требовали традиции.

Нас просто свели как племенных лошадей, аккуратно и деликатно, не настаивая на эмоциях, которых не возникло и после официальной помолвки. Но мы и не сопротивлялись, согласившись с логикой родителей и понимая, что, да, должно быть пора создать то, что люди называют «семьей».