Поскользнувшись и растянувшись на очередной бесконечной льдине, я блаженно растянулась, понимая, что больше я никуда не пойду.

Проше умереть смертью глупых и храбрых от лап настоящих белых медведей, чем сделать хоть еще один шаг вперед.

Растопырившись, словно утренняя звезда, я блаженно лежала на твердой, холодной, ледяной земле, прислушиваясь к тому, когда же Лютый поймет, что я уже не иду и кинется ко мне.

Но шли минута за минутой, а было тихо и морозно, когда из моего рта вырывалось свистящее дыхание, уносясь ввысь белым легким паром.

Наверное, он ушел слишком далеко вперед и нужно время, чтобы он видел, что меня уже нет на горизонте за его широченной спиной.

Не в силах выносить в лежачем положении беспощадно яркого солнца, я закрыла глаза, чувствуя себя в тот момент просто волшебно — свежий воздух, пусть не очень мягкая и удобная, но все-таки ровная поверхность, а главное мои бедные конечности, которые уже были на грани желания отвалиться от тела, чтобы только ими не двигали — наконец были в полном покое.

Я продолжала лежать, не шевелясь, теряясь в минутах, когда после чувства покоя и полного расслабления, медленно, но настойчиво стал подбираться страх.

Лютого не было рядом.

И вокруг было так тихо, что становилось жутко, словно я попала в фильм ужасов, пусть даже была не в темной комнате и надо мной светило солнце.

Сердце дрогнуло, вдруг забившись с ускорением, когда, с трудом заставив себя приподняться на локтях, и щурясь от солнца, я крутила головой из стороны в стороны, немея от ужаса и паники, потому что Лютого не было видно. Нигде.

Я была совершенно одна в огромной, ледяной, свирепой и безжалостной Арктике, где правили белокурые Беры и белые медведи, и сложно было решить, кто из них был боле опасный и жестокий.

— …Лютый?… — просипела я едва-едва, ожидая, что он сейчас покажется из-за той огромной льдины, что шла на много метров впереди, возвышаясь, словно осколок Титаника.

Ответа не последовало.

Из-за ледника никто не вышел, когда мороз прошелся по коже, заставляя найти силы для того, чтобы сесть, обхватывая себя руками и начиная стучать зубами от внезапно пробравшего холода и этого непередаваемого одиночества, которое скрутило легкие жуткой паникой.

— Лютый! — крикнула я громче, тяжело сглотнув и отчего-то вспомнив мою неудачную прогулку в лесу и то, как неожиданно и быстро перед носом появились белые медведи — злые, голодные и не понимающие нашу речь. Я не знала, как далеко в тот момент были Свирепый и Лютый, но ведь они как-то услышали Мию, даже если она говорила очень тихо?…

А я была далеко от дома?

Я снова судорожно покрутила головой, пытаясь сообразить хотя бы то, в какой стороне мог находиться наш уютный, теплый, большой дом, и в какую сторону истошно кричать в случае чего.

А вдруг этот самый случай уже настал?!

Я еще раз с надеждой покосилась на льдину, надеясь все-таки увидеть Лютого, но нет. его по-прежнему нигде не было видно.

На тебе, Злата! Допрыгалась со своей тягой к равноправию и правом выбора, черт побери! Вот, сиди теперь задом на морозе, кукуй, и жди, что Беры найдут тебя быстрее голодных мишек!

Понимая, что я совершенно не хочу быть съеденной, я завопила во все горло, надеясь, что меня смогут услышать посреди бескрайних льдов, как и когда-то услышали Мию в лесу:

— СЕВЕР!!!

— …боги, он-то тут здесь при чем?

Я взвизгнула от звука родного голоса, который прозвучал прямо за мной, едва не разрыдавшись от облегчения, когда поняла, что Лютый просто сидит на корточках, с тяжелым, дрожащим выдохом привалившись спиной к его горячей груди, и блаженно закрыв глаза, пролепетала то, что вралось из груди, плавя все мои попытки быть гордой, самостоятельной и независимой особой:

— ….ЛЮтЫй, возьми меня…

Мощная грудь под моей спиной напряглась резко, застыв и перестав подниматься от дыхания.

— В каком смысле?

Во всех уже, господи!!!

Но я сдержанно выдохнула, смущенно пробормотав и не ожидания от него помощи в ответ, ибо, как говориться — сама напросилась:

— …не могу больше идти…

Лютый ничего не сказал, просто взял меня на руки, словно я была ребенком, без труда выпрямляясь, чтобы поставить осторожно на лед, и согнулся в каком-то странном положении, упираясь ладонями в лед, и закидывая меня на свою могучую спину осторожно и аккуратно. Только я и подумать не успела для чего все это, когда оказалась лежащей на огромной мохнатой спине белого медведя, который двинулся вперед быстро, но плавно. Я же распласталась на нем, свесив руки и ноги по обоим мохнатым бокам, от которых шел жар, блаженно припав всем телом к его ароматной шерсти, пахнущей колким морозом, упираясь щекой, и закрыв глаза.

Полное блаженство и самый настоящий Рай!

Это было именно так, когда я раскачивалась на огромной спине белого мишки, словно в колыбели, укутанная его ароматом и этим теплом, от которого практически сразу же погрузилась в крепкий, довольный сон, не боясь больше ничего на свете, ощущая под собой урчание огромного мощного зверя, родней которого в этом мире не было никого.

И больше меня не интересовала моя независимость и гордость, потому что было так тепло и уютно засыпать в ощущении полной и безграничной защищенности, когда я знала наверняка, что даже если весь мир рухнет и будет погребен под вековыми ледниками — мне ничего не страшно, пока я чувствую под собой эту горячую ароматную шерсть.