Я бродила по кабинету Мирона, почти бегала, не в силах угомонить разыгравшиеся нервы. Пару раз обежала стол Мирона. Когда зашла на третий круг, заметила, что нижний ящик его стола приоткрыт. И там виднеется что-то такое… странное. Определенно не мужское и точно не рабочее.

Я остановилась, присмотрелась. Что-то черное и кружевное. Наклонилась, зацепила край ящика и выдвинула побольше. Теперь все было прекрасно видно.

Это лифчик! Черный. Кружевной.

Я взяла его двумя пальцами и вытащила. Бросила на стол.

На меня снова накатило такое же оцепенение, как полчаса назад, у входа. Я смотрела на этот ажурный предмет и снова чувствовала глухую ноющую боль в сердце. Может, он лежит тут давно. Может, какая-то девушка сняла его и оставила задолго до моего знакомства с Мироном.

А, может, это было совсем недавно…

Оцепенение внезапно прошло. На меня накатила волна гнева. Он сжимал горло, душил, не давал дышать.

Я схватила лифчик и выскочила из кабинета.

***

Мирон

– Я собираюсь жениться, - сообщил я Демиду.
– Сегодня сделаю предложение.

– Е… Ох…

Мой брат не мог найти ни одного цензурного слова.

– Вовремя я приехал, - наконец, выдал он.
– Спасу тебя от этой акулы. У нее конечно, зачетная задница…

Я отвесил ему подзатыльник.

– Еще раз увижу, что ты пялишься на задницу моей невесты - воткну в глаз железный штырь.

– Ладно, на задницу смотреть не буду. Сиськи у нее вообще отпад…

Я схватил Демида за ухо и вывернул его изо всех сил. Он взвыл и лягнул меня.

– В общем, забирай своих кошелок и вали, - сказал я.
– Надеюсь, они не бродят по офису и не вносят хаос в работу.

– Они на стоянке, у машины, - Мирон посмотрел в свой телефон.
– А как же твоя днюха?!

В его голосе звучало просто вселенское разочарование.

– Приходи в субботу. Все родственники соберутся.

– Пф-ф-ф!
– громко фыркнул Демид.
– Будем пить чай с печеньками?

– Ага.

– Я тогда прихвачу голландские печеньки… Поржем.

– Я тебе прихвачу!

– Мирон, ты что, все это серьезно?

Демид вглядывался в мое лицо, как будто надеясь, что я сейчас расхохочусь и заявлю, что все это розыгрыш.

– У меня будет ребенок, - веско произнес я.
– И я очень этому рад…

После этого заявления Демид сразу сдулся.

У него не осталось сомнений, что все серьезно. 

И тут в коридор, где мы стояли, вылетела Аленка. Глаза бешеные, из ноздрей чуть ли не пар идет, в руках - черный кружевной лифчик.

Тот самый, что она забыла у меня в нашу первую встречу.

Она швырнула его мне в лицо и прокричала:

– Я так не могу. Просто не могу. Я не хочу все время думать, где ты и с кем…

В ее голосе звучали слезы, губы дрожали, но были крепко сжаты.

– Аленка… - начал я.

Она развернулась и побежала прочь по коридору.

Я поднял лифчик с пола и побежал за ней.

– Аленка! Подожди!

Она повернула за угол и оказалась в просторном холле у лифтов. Иногда мы используем это пространство для каких-нибудь мероприятий. Вот и сейчас здесь собралась огромная толпа народа.

Что происходит? Что они все тут делают?

– Алена, стой!
– крикнул я.

Она почти врезалась в толпу, но толпа сомкнулась перед ней. Похоже, мои доблестные сотрудники решили помочь мне в погоне.

Черт! Черт! Черт!

На фига они все здесь нужны?

Аленка обернулась ко мне. Она тяжело дышала, ноздри раздувались, губы были упрямо сжаты. Лицо покрылось красными пятнами. Это плохо, очень плохо. Ей вредно так волноваться. Надо ее срочно успокоить.

– Алена, - произнес я не слишком громко.

Подошел к ней поближе, она хотела шарахнуться, но позади была толпа - несколько десятков сотрудников фирмы “Арктика”. Они не скрывали своего любопытства.

– Пойдем в мой кабинет, поговорим.

– Я не хочу с тобой говорить!
– выпалила Аленка.

И я видел, что она настроена серьезно.

Я ненавижу шумные бестолковые сборища. Терпеть не могу публичных выражений чувств. Но сейчас мне плевать. Я скажу все, что собирался сказать, даже если меня будут показывать в прямом эфире на весь мир.