Аленка - то, что надо. Я сразу это сказал, в ту самую секунду, когда увидел ее с бокалом за барной стойкой. Правда, потом у меня возникали некоторые сомнения, а точнее страхи. А у кого их не бывает? 

Будем считать, что это был кризис самоидентификации. Кто сказал, что у меня не может быть подобного кризиса?!

Отныне и навсегда я принадлежу только Аленке! 

Наконец-то. Сообразили сбежать. Долго думали, тормоза вы этакие! 

Что, прямо в платье? 

Нет, мне так не нравится. Уберите все эти тряпки! Пустите меня к любимой! Я задыхаюсь, я сейчас тут сдохну от удушья. Кто придумал упаковать невесту в несколько слоев скользкого шелка? 

Где я? Где она? Я заблудился!

Вот, правильно. Порвите его в клочья. А пояс с чулками, так и быть, оставьте. Эротично, да… 

Я иду к тебе, любимая! 

Что, и так можно? И так? 

О-о-о! 

И даже так? Не ожидал. Ну вы даете. Извращенцы. 

Я покраснел, честное слово. 

Нет, не надо останавливаться! 

Вся ночь впереди. И вся жизнь...

 ***

Мирон

– Я не хочу рожать, - заявила Аленка.
– Мне нравится быть беременной. Я привыкла. Пусть все так и остается. 

Ну что на это скажешь?! 

– А-а-а, - застонала она, закусив губу от боли и положив руки на живот.
– Мирон, мне страшно! 

Я метался по дому, собирая вещи. Все давно было готово и упаковано, Аленка собственноручно собрала то, что может понадобится в роддоме. Но сейчас ей почему-то казалось, что обязательно нужно взять еще и тот самый шампунь, который стоит в ванной, и новый плед в цветочек, и крем для рук, который то ли в тумбочке, то ли валяется где-то еще… 

Да она просто тянет время! 

Аленка напугана, поэтому и болтает всякую чушь. 

– Давай никуда не поедем, - хватает она меня за руку.
– Это еще не начало. Мне показалось. 

– У тебя регулярные схватки, - успокаивающе произнес я. 

– Ну и что! Это ничего не значит. 

Я обнял ее, погладил по голове, по животу.

– Все будет хорошо. Я буду рядом. 

– М-м-м, - застонала Аленка. 

– Поехали. Не нужен тебе этот крем. 

– А плед ты взял? 

– Взял. 

Все началось немного раньше, чем планировалось. На неделю, если быть точным. Но мы готовы. У нас все под контролем. Нас ждут в клинике, у нас прекрасные анализы, никаких сложностей не предвидится. 

Все будет хорошо! Я не сомневаюсь. 

Тогда почему у меня трясутся руки? 

Главное, чтобы Аленка этого не заметила. Я должен внушать ей уверенность. Ей и так страшно! Честно скажу - мне страшно не меньше. 

А вдруг что-то пойдет не так?

В машине Аленка продолжала бредить. 

– Я же могу отказаться рожать правда? 

– Конечно, - успокаивающе произнес я.
– Но надо сначала посоветоваться с врачом. 

– Я хочу остаться беременной. 

 - Хорошо, хорошо. 

Я гладил ее по коленке, она вцепилась в мою ладонь и снова застонала. 

– Я дура, да?
– спросила она, когда очередная схватка ее отпустила. 

– Есть немного, - согласился я. 

– Что?! 

– Ты моя любимая дурочка. Не бойся, все будет хорошо. Я обещаю. 

– Придется рожать, - обреченно произнесла Аленка.
– Деваться некуда.

Я рад, что она пришла в себя!

Я обещал Аленке, что все будет хорошо. Но все было плохо! Господи, я и не подозревал, что роды - это так страшно! 

– Я больше не могу. У меня нет сил. А-а-а!
– вопила Аленка. 

Это безумие длилось уже несколько часов. Конечно, у Аленки нет сил! Они что, не могут сделать так, чтобы ей не было больно?! 

Я уже пытался поговорить об этом с врачом, но он, после попыток объяснить мне все по-хорошему, пригрозил вызвать охрану. Похоже, я перегнул палку, надо было аккуратнее выбирать выражения. 

Но я переживаю за Аленку! Ей плохо! Ей больно! Она страдает, и я должен ей помочь! 

– Все идет прекрасно, - убеждал меня врач.
– Как по учебнику. Мы применили необходимое обезболивание. Еще немного - и вы станете счастливым отцом. 

Что? Честно говоря, и уже и забыл, что мы тут собрались не просто так. Что в конце всего этого мероприятия должен появиться ребенок. Я просто хотел, чтобы все это закончилось! 

– У меня нет сил тужиться, - пропищала Аленка. 

– Есть у тебя силы, - уверенно произнесла медсестра.
– Я же вижу. Давай, соберись. 

Аленкины стоны рвали мне сердце. Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным! Моя любимая женщина корчится от боли, а я ничего не могу сделать.