– Ты сразу меня узнал!

– Да! И я удивился, что ты меня не узнала.

– Почему ты не сказал?

Мы дошли до двери, я продолжал пятится, вышел в коридор, схватился за перила лестницы.

– Почему ты мне не сказал?

Аленка замахнулась на меня лампой.

А ведь она ударит. Она сейчас в ярости и не думает, что делает. Аленка махнула лампой, я еле увернулся. Блин! Она всерьез хочет меня покалечить!

Я рванул вниз по лестнице. Аленка, потрясая лампой, за мной.

– Я хотел сказать! Но не знал как.

– Ну да, это так сложно. Сказать: это был я!

Я забежал на кухню. Зря я это сделал. Тут ножи, вилки, а где-то даже есть топорик для рубки мяса. Хорошо, что Аленка не знает, где.

– Сначала я думал: ты прикалываешься, - продолжал объясняться я.
– Потом решил, что завоевать тебя снова будет забавно.

– Ах, забавно!

Аленка бросила лампу. Схватила из вазы на столе яблоко, швырнула в меня. Потом еще одно, и еще. Я еле успевал уворачиваться. Слышал, как за спиной что-то со звоном падало, но не оборачивался.

– Я сходила с ума, не знала, как жить дальше… А тебе было забавно!

– Я не знал, что ты беременна!

Яблоки кончились. Аленка огляделась. В центре кухонного “острова”, вокруг которого мы бегали, торчала подставка для ножей. Естественно, с ножами. Аленка потянулась к ней. Я тоже.

В последнюю секунду я успел выхватить подставку из-под ее руки.

– Алена, давай спокойно поговорим…

– Ты давно знаешь, что я беременна!

– Я думал, у тебя есть парень!

– С чего это?

– Я не знал, что это мой ребенок.

Я медленно подходил к Аленке, обходя стол. Вроде бы, у нее под рукой больше нет ничего опасного. Сейчас я схвачу ее в объятия, поцелую… И все объясню еще раз. Пока что она меня не слышит. У нее сейчас пелена гнева перед глазами. И я ее понимаю. Сам бы разозлился на ее месте.

– Ты думал, я шлюха, да? Такого ты обо мнения?

Я почти рядом. Еще шаг - и Аленка будет в моих объятиях.

И тут она выдвинула ящик, рядом с которым стояла. Черт! Там огромные и очень острые кухонные ножницы. Я снова попятился назад.

Потом мы еще немного побегали по всему дому. Я, голый, с болтающимся членом и поджатыми яйцами, и Аленка с разными колюще-режущими предметами в руках.

Я пытался говорить, она меня не слушала.

В конце концов она устала. Собственно, на это я и надеялся. Алека плюхнулась на диван, отбросив в сторону чугунную статуэтку. Блин, оказывается, у меня дома масса опасных для жизни предметов!

Я сел в метре от Аленки. Она обхватила голову руками, поставив локти на колени. Сидела, смотрела в одну точку.

Я подвинулся поближе. Она никак не среагировала. Тогда я сел совсем рядом и осторожно обнял ее за плечи.

Аленка не пошевелилась, все так же сидела и смотрела в одну точку.

Я гладил ее по спине, тихонько говорил:

– Все будет хорошо. Очень хорошо. Я очень рад, что мы, наконец, объяснились. Пусть это прошло не так, как планировалось…

Плечи Аленки под моей рукой задрожали. Она всхлипнула. Закрыла лицо руками.

Я обнял ее крепче, прижал к себе. Она продолжала всхлипывать, уткнувшись в мою голую грудь. Да, одеться я так и не успел. Не до того было.

– Ты засранец, - выдала Аленка.

– Да, да, - успокаивающе кивал я.

– И гад.

Аленка продолжала обильно смачивать меня слезами.

– Я тот еще гад, - согласился я.
– И засранец, это ты верно заметила. Но теперь я твой засранец.

Кажется, она понемногу успокаивается.

Наконец-то!

***

Мирон

– Твоя мама знает, - внезапно выдала Аленка после того, как окончательно перестала всхлипывать.

Пришлось кивнуть.

Аленка отстранилась от меня. Посмотрела на поникшего грустного дровосека. Отодвинулась.

– Я оденусь, - понял намек я.

Встал, пошел за халатом. По дороге слышал голос Аленки:

– Расспрашивала меня о моих генах. Подходящие ли у меня родственники. Хороший ли генетический материал.

– Я ей не говорил!
– начал защищаться я.
– Просто сглупил. Повез тебя в ту же клинику, где наблюдается моя семья. Там и выболтали.

Я уже вернулся, завернувшись в халат.

– А-а!
– Аленка стукнула себя по лбу.
– Никакой программы по повышению рождаемости не существует!