А потом господа понаедут и прямо к Гордубалу во двор. "Добрый день, дома ли господин Гордубал? Так, мол, и так, господин Гордубал, вы клад отыскали: такой минерал, мы его уже лет пятьдесят ищем".

Почему бы и нет? Вот вам и "одни каменья!" Да знаешь ли ты, что в том камне? Не знаешь, так помолчи лучше.

Гордубал смутился. Все это глупости, наверно.

Но камень под Менчулом - не глупость. Только волов нужно, - пару или две. Серые, подольские волы с рогами, как расставленные руки. Ох, и животины!

Вот так идти бы с грузом камней по дороге, рядом с волами. Э-гей, ц-ц-ц... Шевелитесь! А ты со своими лошадьми съезжай с дороги. А чьи волы-то? Гордубала. Ни у кого во всем крае таких волов нет!

Гордубал вынимает из-за пазухи кошель и пересчитывает деньги. Семьсот долларов. Двадцать тысяч с лихвой на наши деньги. Солидный капитал, Полана!

С ним можно новую жизнь начать. Увидишь еще, какой Юрай молодец. Ум - это сила. Дорого стоит конь, что высоко держит голову, а ты погляди-ка лучше на вола: помахивает головой, да тащит на хребте ярмо; и проку от него не в пример больше.

Юрай, покачивая головой, плетется во двор. Во дворе Полана чистит горох. Она сурово хмурит брови, стряхивает с подола шелуху и уходит в дом.

XIII

Гордубал сидит в трактире, весело ему. Слава богу, сегодня тут шумно: Михальчук тут и Варварин, Подерейчук Михаила, Герпак по прозвищу "Кобыла", Феделеш Михал и Феделеш Гейза, Федюк, Гриц, Алекса, Григорий и Додя-лесник. Соседи толкуют о том, что надо бы пострелять диких кабанов, вредят они посевам. Григорию принадлежит скала под Менчулом, хорошо бы потолковать с ним, начать издалека, с оглядкой: хочу, мол, вымостить камнем дорогу в поле... "Эх, - огорчается Юрай, поля-то ведь нет у меня. У Пьосы оно теперь, вон он сидит, насупился. Нет у меня поля, что мне до их забот.

Пусть сами кабанов гонят, мне-то какое дело, - хмурится Гордубал.
– У вас свои заботы, у меня свои".

Мужики тем временем толкуют о том, как приняться за охоту.

Юрай пьет медленно, думая о своем. Сдвинула брови и ушла в дом. Ладно, Полана, когда-нибудь и ты захочешь поговорить: так, мол, и так, Юрай. А я сдвину брови да пойду в трактир. Посмотрим, придется ли это тебе по душе. Что у меня рожа страшна, что ли, или из глаз течет? Или рот кривой, как у нищего Ласло? Да, постарел я, сожрала меня шахта, одни жилы остались да спина. Досыта полазил на четвереньках в забоях. Одни руки да колени остались. Ты бы видела, в каких дырах приходилось добывать уголь! До сих пор харкаю черной пылью, Полана. Мало чем я могу понравиться, но работать умею, голубка, увидишь...

– Эй, американец, - с усмешкой кричит Феделеш Гейза, что же не покажешься! Верно, пришел угостить земляков?

Гордубал кивает головой.

– Пришел, пришел! Угощу да по-американски: корчмарь, подай Гейзе кружку воды! А коли тебе этого мало, Гейза, возьми ведро, заодно рожу умоешь.

– А что тебе до моей рожи?
– смеется Гейза.
– Была бы моей жене по сердцу.

Юрай хмурится - какое мне дело до твоей жены?

Вот и угощай таких. Да я бы угостил! Ей-богу, соседи, я бы рад выпить с вами, крепко обнять вас и - петь, петь, прикрыв глаза... Да только на другие дела пригодятся мне доллары. Затея есть у меня, соседи, хорошая затея, американская. Вот подождите, начну ломать камень... "Эге, - скажут, - Гордубал-то, видно, спятил, мало, что ли, у нас каменьев!" А время придет - увидите, как американец из камня добудет сметану.

Феделеш Михал запевает, другие подтягивают.

Эх, хорошо посидеть с дружками. Давненько не слышал я песен, давненько! Юрай прикрывает глаза и вполголоса начинает подпевать, полузакрыв глаза.

Понемногу он расходится и вдруг - с чего это, черт возьми, он так раскудахтался?
– запевает во весь голос, покачиваясь в такт песне.

– Эй, ты!
– кричит Феделеш Гейза.
– Кто с нами не пьет, тот и не поет. Пой себе дома, Гордубал!

– Или Штепана пошли сюда, - вставляет Федюк, - он, говорят, поет почище твоего.

Юрай встает, громадный, долговязый, макушка под потолок.

– Пой себе, Гейза, пой, - говорит он мирно, - я все равно домой собрался.

– А чего дома-то делать?
– ухмыляется Феделеш Михал. Там у тебя батрак есть.

– Богач нашелся!
– роняет Гейза.
– Батрака для жены нанял...

Гордубал быстро оборачивается.

– Гейза!
– процедил он.
– Ты про кого это?

Гейза насмешливо глядит на него и покачивается на носках.

– Про кого? Есть тут у нас один.

Мужики поднимаются с лавок.

– Оставь его, Гейза, - уговаривает Варварин.

Кто-то берет Гордубала за плечи и дружески тянет из трактира.

Гордубал вырывается и вплотную подходит к Феделешу.

– Ты про кого это?
– повторяет он хрипло.

– Есть у нас дурень один, - раздельно произносит Феделеш Гейза, - и вдруг точно стегнув Гордубала хлыстом.
– А потаскух, как Полана, хватает.

– Идем, - ревет Гордубал и проталкивается к выходу. Гейза спешит за ним, торопливо раскрывая в кармане нож. Эй, берегись Гордубал, получишь удар в спину! Но Гордубал, знай, пробирается к дверям, а Гейза за ним, крепко зажав в кулаке нож так, что даже рука вспотела.