Шрифт:
Юрай вдруг чувствует себя счастливым, легко шагается ему в гору, ни о чем не хочется думать.
Идет себе и идет, хорошо ему.
– А я видел серну, - скажет он вечером Гафье.
– Где?
– Да где же, как не в горах. В степи, Гафья, серн не бывает.
А вот и... никто не знает, что это такое: развалившийся старый сруб, - ну что за бревна, хоть колокольню строй! зарос коровяком, "вороньим глазом", дикими лилиями, чемерицей, папоротником и геранькой. И впрямь диковинное место, словно заколдованное: лес тут на север глядит - лес черный, заросший мхом. Черна и топка здесь земля. Говорят, тут бродит нечистая сила. Грибы растут какие-то белесые, бесцветные, студенистые. И всегда здесь сумрачно, дико. Ни белки не слыхать, ни букашки, один черный лес кругом. Дети боятся ходить сюда, да и мужик войдет-перекрестится. Вот и опушка, черника по колена, а лишайнику сколько! Колючие кустики ежевики хватают тебя за ноги. Эх, нелегко выпускает лес человека на полонину, надо через кустарник продираться, словно ты кабан. Вдруг-бац, словно выпихнули тебя из лесу, словно лес сам тебя вытолкнул,- и ты на полонине. Слава богу, наконец-то выбрался!
Широка ты, полонина, тут и там поднимаются ели, большие, крепкие, как храм божий.
Хочется шапку снять и поздороваться вслух: "Здравствуйте". Трава гладкая, скользкая, короткая, ступать по ней мягко как по ковру. Длинная открытая полонина лежит среди лесов. Раскинулось широко над нею небо, словно разлегся добрый молодец - грудь нараспашку, лежит себе да глядит в окна божьих теремов... Ох, как легко дышится!
X
Юрай Гордубал стал вдруг совсем маленьким, он как муравей бежит по широкой поляне. Куда ты, куда, муравеюшка?
– А туда, на гору, на самое темечко - пастись вместе с другими черными мурашками. Вон куда я спешу. Широка ты, широка, полонина.
Широка, о господи! Скажешь ты про те красные точки - что это стадо волов? Хорошо господу богу - глядит себе сверху и думает: вон это черное пятнышко - Гордубал, а вон то светлое - Полана. Посмотрим, сойдутся они или придется их подтолкнуть пальцем.
А тут, глядь, со склона что-то черное прямиком к Гордубалу мчится. Несется кувырком по косогору, прямо под ноги. Да кто ты такой? Ах, ты черный песик! Что разоряешься, лаешь? Ну, иди, иди, разве похож я на вора? Подойди сюда, ты молодчина, пес.
Иду поглядеть на Пастухову гору. Вон уж и стадо слыхать.
– Гей!
– кричит Гордубал пастуху.
Большеглазые волы спокойно поглядывают на Гордубала и продолжают пастись, помахивая хвостами. Пастух стоит неподвижно, как куст, и молча смотрит на пришельца.
– Гей!
– кричит Юрай.
– Это ты, Миша? Ну, слава богу.
Миша глядит и - ни слова.
– Не узнаешь? Я - Гордубал.
– А-а, Гордубал, - говорит Миша, не удивляясь. Чему удивляться?
– Я из Америки вернулся...
– Чего?
– Из Америки.
– А, из Америки.
– Чьих волов пасешь, Миша?
– Чего?
– Чьи волы, говорю?
– А, чьи волы! Из Кривой.
– Так, так, из Кривой. Хорошая животина. А ты как, Миша, здоров? Я пришел на тебя поглядеть.
– Чего?
– Ну, поглядеть.
Миша - ни слова, только хлопает глазами. Отвыкнешь говорить здесь, под самым небом. Гордубал ложится на траву, опершись о локоть, и жует стебелек.
Здесь другой мир, здесь говорить не полагается да и не надо. С апреля до сентября пасет стадо Миша неделями души живой не видит.
– Скажи, Миша, был ты когда-нибудь там, внизу, в степи?
– Чего?
– В степи, говорю, был, Миша?
– А, в степи? Нет. Не бывал.
– А наверху? На Дурном бывал?
– Бывал.
– А за той горой?
– Нет. Не бывал.
– Вот видишь, а я в самой Америке был. Да что проку? Даже жену свою - и ту не понимаю.
– Там, - говорит Миша, - там не такие выгоны.
– Слушай, - спрашивает Юрай, как допытывался, бывало, еще мальчишкой, - что такое там было, где сруб в лесу?
– Чего?
– Сруб, говорю, в лесу.
– А, сруб.
Миша задумчиво попыхивает трубкой.
– Кто его знает. Говорят, разбойники крепость ставили. Да мало ли что болтают...
– А верно, что там нечистый ходит?
– И то!..
– неопределенно отзывается Миша.
Гордубал переворачивается на спину. "Благодать, - думает он себе.
– А что там внизу, и не знаешь. Люди суетятся, мешают друг другу, вот-вот сцепятся, как петухи; стиснешь зубы - только бы не закричать".
– Жена у тебя есть, Миша?
– Чего?
– Жена у тебя есть?
– Нету.
Над равниной не увидишь таких облаков. Небо там пустое. А здесь их - точно коров на выгоне. Человек лежит на спине и пасет облака. Они плывут, и он плывет вместе с ними, даже странно - какой он легкий, поднимается вместе с облаками! Куда же идут эти тучки, куда денутся вечером? Растают. Но разве может что-нибудь исчезнуть просто так?
Гордубал опирается на локоть.
– Хочу спросить тебя кой о чем, Миша. Не знаешь ли ты какой приворотной травы?