Романов замолчал, сглотнул, будто ему было тяжело говорить, но всё же продолжил, посмотрев мне в глаза:

— Однажды утром я провожал девушку до такси. Ребека выскочила из-за угла и стала колотить меня кулаками, кричала что-то. Я растерялся, не понимал, что происходит. А она переметнулась на девушку, схватила её за волосы… Конечно, я среагировал. Оттащил Беку, скрутил руки. Она извивалась, шипела… Было страшно. Правда. Ребека тогда вырвалась и убежала, а я обратился к отцу. Вместе мы решили съездить к её родителям… В общем, договорились, что мы не станем подавать в суд при условии, что Ребеку я больше не увижу, и она станет посещать психотерапевта. Родители забрали её из общежития, и учебный год она заканчивала дистанционно. Отец до сих получает отчёты от её родителей о посещении Бекой психотерапевта и о её местонахождении. Они всей семьёй уехали из страны, как только Бека получила диплом.

Алекс замолчал, а я смотрела на него расширенными от ужаса глазами. Это просо невероятно! Как в кино, честное слово. Я даже предположить себе такое не могла. Если я когда-нибудь решусь написать роман, то, пожалуй, включу эту историю в сюжет.

Алекс грустно усмехнулся.

— Так вот о чём говорила твоя соседка, когда я приходил к тебе в общежитие.

— Да, — ответила шёпотом, — Тири тебя, мягко говоря, недолюбливает из-за этой истории…

Я виновато улыбнулась.

— Ну, — на лице Алекса растянулась игривая улыбка, — ты же долюбишь меня за свою подругу?

И парень поцеловал меня, стирая последние сомнения из сердца. Так умеет целовать только Александр Романов. Что все мысли улетают из головы, тело становится пластилиновым, бабочки в животе просыпаются и хочется, чтобы этот поцелуй продолжался вечно.

В моей жизни наступила белая полоса. Ослепляющая. Кристально-чистая. Посыпанная блёстками.

Все выходные я проводила у Алекса. Мы много разговаривали, ходили на набережную есть хот-доги и занимались сексом. Разным. Неторопливым и нежным, быстрым и страстным. Много.

Романов, сообщив, что со мной забывает о резинках, отправил меня к врачу, и теперь я пью таблетки.

В общем, моя жизнь перевернулась с ног на голову, и всё место в ней занял Александр.

Он забирал меня с учёбы почти каждый день. Заметив меня, шёл навстречу, крепко обнимал и страстно целовал, не стесняясь взглядов. А взглядов было много… Постепенно к ним привыкла и я. Оставалось только надеяться, что какая-нибудь чокнутая фанатка Романова не переедет меня машиной.

Нас не переставали обсуждать. Я то и дело замечала на себе любопытные взгляды студентов, часто слышала, как обо мне говорят, не замечая, что я рядом. Но всё это лишь вызывало улыбку. Сейчас абсолютно всё вызывало во мне улыбку.

Я рассказала Тири о Ребеке. Не знаю, насколько серьёзно подруга отнеслась к этой информации, но она перестала ругать Алекса. А может, свою роль сыграло то, что мы уже достаточно долго были вместе, а это значит, что я действительно нравлюсь Романову.

Я вижу это в его глазах. Ощущаю в поцелуях, в прикосновениях.

Алекс оказался невероятно заботливым парнем. Внимательным, нежным. Каждый раз, когда он укрывал меня ночью одеялом, думая, что я сплю, к глазам подбирались слёзы.

Ближе к весне я стала оставаться у Алекса и в будни. Сутра он отвозил меня на учёбу, а сам ехал в офис, и я, наконец, увидела его в деловом костюме.

Когда он надел его в первый раз, мы опоздали. Просто это зрелище было выше моих сил. Никто бы не удержался.

— Давай возьмём клубники? — спросила, покрутив в руках упаковку любимых ягод.

Мы заехали в супермаркет, чтобы купить продуктов к ужину. Я всё чаще стала баловать Алекса домашней пищей — мне безумно нравилось готовить для него.

— И взбитые сливки? — Романов подмигнул мне и кинул бутыль в корзину, затем шагнул ко мне и крепко прижался, обнимая одной рукой за талию. Так, чтобы я почувствовала его возбуждение. — Взбитые сливки и Маша. Что может быть вкуснее?

— Ты извращенец, Романов! — притворно возмутилась и стукнула парня по груди. — Ты думаешь о чём-нибудь, кроме секса?

— Здравствуй, Маша, — прогремело слева от меня.

Я замерла. Алекс медленно шагнул назад, выпуская меня из крепких объятий, и повернулся на голос. Мне не нужно было смотреть. Я знала, кто это.

— Привет, пап, — пропищала, бросив на отца виноватый взгляд.

Он стоял, скрестив руки на груди, и испепелял Романова взглядом. Надо отдать Алексу должное, он не отводил глаз. Смотрел прямо в лицо моему отцу, не проигрывая.

Я вжалась в рекламный стенд молочной продукции, надеясь слиться с изображёнными там коровами, и молчала. Наверное, именно я должна была что-то сказать. Но этот тестостероновый поединок убил во мне всякую возможность говорить.

Я переводила взгляд исподлобья с отца на Алекса, которые, кажется, мысленно пытались придушить друг друга. Точнее, папа пытался, а Романов держал оборону. Надо сказать, очень достойно. Парень не выглядел смущённым.

— Добрый вечер, — первым отмер именно Алекс. — Я — Александр, парень Маши.