Они промчались по городу ракетой, девушка никогда так раньше не гоняла. Что удивительно, обошлось без происшествий, хотя Карина с трудом могла сейчас припомнить детали поездки. Просто вжала газ в пол и не отпускала, пока перед глазами не замаячил грязный подъезд убежища.

Мужчина воспринимал происходящее с удивительным, подчас даже раздражающим спокойствием. Ну еще бы, ему это все, похоже, не в новинку! Для Карины события последних часов казались полнейшим оксюмороном, нелепой и ужасной чередой невозможных событий. В крови не переставая бурлил адреналин, заставляя организм нервно подергиваться от малейшего раздражителя.

Женщина сжала края раны, игла вошла под кожу, стягивая порез. Стежок за стежком, как заплатка на старой рубашке, только вот тут не ткань — живой человек.

— Боль, наверное, адская? — участливо спросила Карина.

Нергал глянул вопросительно, и девушка тут же осеклась. Ее взгляд скользнул по обнаженной груди мужчины, учительница вздрогнула, едва сдержав крик. Через всю грудину, от ключицы до пупка, пролегал ярко-алый застарелый шрам, вздувшийся бугром.

Это что же за рана такая? Кто ее нанес? Ему же разворотило все туловище! Как он выжил? Вот тогда, наверное, боль была адская… А сейчас так — не страшнее комариного укуса.

Карина содрогнулась, рассматривая убийцу, как в первый раз. А в общем-то, так оно и было. Даже вчера, во время секса, она не видела мужчину целиком. Только сильные руки и грубые ладони.

Нергал сидел ровно, неподвижно, будто внутри стальной стержень. Голова абсолютно лысая, на лице — тоже ни следа растительности. Череп покрывают татуировки, три полоски совершенно незнакомых рун тянутся от края лба через весь затылок. На торсе тоже татуировки — сложный орнамент концентрических окружностей, соединенных между собой замысловатым узором. И шрамы, шрамы, везде следы ран! Большие и маленькие, горизонтальные и вертикальные, давние и относительно свежие, они покрывали руки и тело ровной сеткой.

Плечи тощие, хоть и широкие; узловатая спина, короткая шея; хорошо заметный на худощавом теле пресс. На левом виске женщина заметила стародавний след пули. Учительница, конечно, далеко не эксперт по криминалистике, но все же, выжить после выстрела в голову…

И этот жуткий разрез на груди… Будто бы мужчину вскрыли, вынули сердце и зашили обратно! Карину передернуло от одной мысли о подобной операции.

Наконец, девушка завершила операцию. Иголка отправилась восвояси, концы нити затянулись грубым узлом. Нергал поднялся, благодарно кивнув. Холодный взгляд мужчины пробежался по Карине с ног до головы, ей вновь стало не по себе.

— Мне нужен секс… — он произнес это буднично, как обычные люди желают спокойной ночи.

На этот раз женщина не сопротивлялась. Рихтер стянул с нее свитер, следом отправилась майка, чашечки лифа упали к ногам, обнажив внушительную грудь. Мужчина присел, помогая снять непослушную юбку. Сорвал трусики, явив на свет квадратик интимной стрижки. Завалил на кровать и вошел, не утруждая себя излишними ласками. Карина морщилась, как и вчера поражаясь его размерам и напору.

Практически в центре Берлина, возле зеленого парка Монбию, расположилось величественное здание главного суда Республики. С широченной лестницей у входа, мраморным подиумом и чередой колонн, оно выглядело памятником античности, хотя и было построено всего лишь с десяток лет назад.

Внутренне убранство могло поразить обывателя, не знакомого со стилем жизни верхушки общества. Впрочем, простым людям сюда хода нет, а местным завсегдатаям все казалось привычным, даже слегка пресным и поизносившимся.

Безукоризненно одетые швейцары распахивали могучие двери на гигантских петлях. По длинному коридору, устланному коврами, можно пройти в приемный покой. Сюда сходятся все пути, и отсюда можно попасть в любое нужное помещение: отдельную служебную столовую, больше напоминающую элитный ресторан; в уборную, размером превосходящую квартиру простолюдина; в совещательные, кабинеты, комнаты отдыха, биллиардную и даже небольшой бассейн.

Центральная дверь открывалась в небольшой предбанник, предваряющий главную комнату здания — просторный круглый зал, предназначенный для, собственно, заседаний высшего суда Пруссии.

Центр зала занимал круглый стол, рассчитанный на одиннадцать персон: десять судей и их предводитель, старший судья. Его место выделялось роскошным троном с мягкими подлокотниками. В общем-то и остальным не приходилось жаловаться на недостаток комфорта — уж о чем о чем, а об этом господа заседатели позаботились в первую очередь.

У стены напротив входа возвышалась статуя Фемиды — прекрасной богини правосудия с повязкой на глазах, весами справедливости в одной руке и мечом воздаяния в другой. Справедливостью, однако, в этом здании не пахло очень давно. Хотя… судьи понимали этот термин весьма специфически, считая справедливым то, что идет на ползу лично им и правящей верхушке общества.