Предположительно, турнир был дружеским соревнованием. Неужели кто-то так сильно хотел победить, что ради победы готов был убить других людей? В самый первый день, во время самого первого соревнования? Генри и охранник Драконисов легко могли сломать себе шею. Им повезло, что они ещё живы. Я всегда знала, что конкуренция между семьями была беспощадной, но то, что произошло здесь, не шло не в какое сравнение.

Это было что-то тёмное.

Что-то зловещее.

Что-то смертельное.

Тем временем судья отвёл Мо к сетке для лазанья, и у Мо уже начинали заканчиваться упрёки, которые он мог бы швырнуть ему в лицо. Пришло время сматывать удочки. Поэтому я поднесла телефон к верёвке и сделала несколько снимков порезанного и потрёпанного конца. Затем я поднялась, засунула телефон в карман шортов и встала за спиной судьи, которого Мо всё ещё ругал. Я кивнула, чтобы дать ему понять, что он может здесь заканчивать. Мо подмигнул мне в ответ.

— Ну, может я тоже немного поторопился, — сказал он. Внезапно из его голоса исчез весь гнев и он вложил в него всё своё очарование. — Я просто должен позволить вам, ребята, делать свою работу. Спасибо за информацию, приятель. Продолжайте в том же духе.

Мо похлопал судью по плечу и оставил стоять с растерянным лицом.

И мы вместе ушли.

— Что ты выяснила, малышка?

— Позже, — прошептала я. — Когда будем в кругу семьи.

Он кивнул, и мы направились к Клаудии, Реджинальду, Девону, Феликсу и Оскару, которые проверяли других охранников Синклеров.

Сквозь толпу я заметила, что Вэнс наблюдает за мной. Как только он понял, что со мной всё в порядке, он фыркнул и начал говорить с Катей, карие глаза которой задумчиво сузились.

Я вспомнила, как Вэнс бросил в меня песок, как в в источнике попытался поставить подножку и как оттолкнул в сторону, когда я поднималась по сетке для лазанья. Он был прямо надо мной и только что залез на платформу, когда верёвки не выдержали. У него были таланты к скорости и силе, поэтому он мог легко перерезать верёвки во всей этой неразберихе. Вэнс был простофилей, но действительно ли он был таким чудовищем? Я не знала.

И он был не единственным подозреваемым. Блейк тоже уже был на вершине платформы, и он меня ненавидел. Он мог бы перерезать верёвки, чтобы причинить мне боль или даже приказать сделать это за него другому Драконису, чтобы устранить как можно больше конкурентов.

Гнев и беспокойство охватили моё тело, руки сжались в кулаки, а по позвоночнику пробежала холодная дрожь. Я обнаружила, что постоянно оглядываюсь через плечо на отпечаток, который оставило в траве тело Генри.

О, да. Это легко могла бы быть и я.

Но гораздо более тревожной была мысль, что кто-то, возможно, именно этого и добивался.

Глава 10

Скопление людей на стадионе как раз начало рассеваться, когда мы с Мо присоединились к другим членам семьи.

— Лайла! — закричал Оскар. — Вот ты где! Ты в порядке?

Опасность и волнение, похоже, ещё усилили его возбуждённость от излишков сахара. Писки жужжа, снова и снова кружился вокруг моей головы, словно крошечный вертолёт.

— Я в порядке, — сказала я, протянув руку, чтобы он мог на неё приземлиться. — Правда.

Оскар, разглядывая меня, ходил по моей ладони взад-вперёд, его чёрная накидка развивалась за спиной, а ковбойские сапоги щекотали мне кожу. Прошло несколько секунд, прежде чем он был удовлетворён, затем снова взлетел, сел на моё плечо и обнял за шею.

— Я рад, что ты в порядке, — сказал он.

— А как рада я!

Я подняла руку и похлопала по его крошечной спине, стараясь не сломать крылья. Оскар снова обнял меня за шею и просто остался сидеть на моём плече.

Феликс покачал головой.

— Что ж, вы с Девоном устроили настоящее шоу. Люди сегодня не зря потратили свои деньги.

— Как там Генри? — спросила я.

— Отец как раз заботится о нём. Ему очень больно, и его нога определённо сломана, — ответил Феликс, на его лице отразилось беспокойство. — Я как раз собирался пойти помочь. Просто прежде хотел ещё убедиться, что у вас двоих всё в порядке.

Он кивнул нам, затем побежал к белой медицинской палатке.

Клаудия подошла ко мне и оглядела с ног до головы, как и другие. Когда она поняла, что со мной ничего не случилось, напряжение ушло из её плеч, а челюсти разжались.

— Одну секунду я сильно за тебя волновалась, — пробормотала она.

— О, я тоже за себя.

Я открыла рот, чтобы рассказать ей о том, что узнала о верёвке, но она покачала головой, останавив меня. Через секунду я поняла почему.

Виктор Драконис направлялся в нашу сторону.

Всё ещё присутствующие на стадионе люди поспешно отступали, и позади него раздавался шёпот. Все прекратили делать то, что делали, и уставились на нас, в ожидании того, что сейчас, возможно, разразится ссора между главами двух самых могущественных семей, так что полетят искры.