— Может, Вэнс просто не заметил, что Генри уже тоже поднимается по сетке, — предположила я. — А может ему было просто всё равно.

Никто не знал, что на это ответить, и мы все замолчали, погрузившись в собственные мысли. В конце концов, Клаудия встала.

— Что ж, не важно, кто перерезал верёвки, я хочу, чтобы вы двое были осторожны, — сказала она, глядя на Девона и меня. — Турнир всегда непредсказуем, поскольку чтобы провести его, все семьи собираются в одном месте.

— Что, если это случится снова? — спросила я. — Что, если кто-то снова попытается навредить конкурентам?

— Не думаю, что это возможно, — ответил Девон. — Завтра начинаются поединки; при этом на ринге будут состязаться друг с другом двое человек один на один. Будет трудновато саботировать это или каким-то образом сжульничать.

Клаудия и Мо пробормотали своё согласие. Но даже если диверсант уже думал о том, чтобы снова нанести удар, сегодня вечером мы всё равно ничего не могли с этим поделать. Поэтому Мо ушёл, чтобы проверить свои источники и узнать, дошли ли до них какие-нибудь слухи, а Девон пошёл переодеваться к ужину.

Клаудия подошла к своему столу, села, надела очки и начала просматривать бумаги. Я медленно направилась её сторону. Прежде чем заговорить, я подождала, когда Девон закроет за собой дверь библиотеки.

— Интересная у вас с Виктором была встреча.

— Да, он, как всегда, был очаровательным, — сухо ответила она.

— Он всегда так относиться к Деи?

— К сожалению, да.

— Почему?

Клаудия оторвала взгляд от своих бумаг.

— Почему Виктор делает то или другое? Если коротко, то просто потому, что может. Или потому что думает, что это принесёт ему какую-то пользу. Или то, и другое. Но он уже всегда был жесток к Деи, относился к ней гораздо более жестче, чем к Блейку.

И Виктор причинил Дее гораздо больше боли, чем когда-либо причинял Блейку. Виктор должен был гордиться тем, что она заняла второе место в полосе препятствий, но вместо этого он был к ней холодным и пренебрежительным, назвав её неудачницей перед своими заклятыми врагами. Мне вообще было интересно, заслуживала ли она когда-либо благосклонность в его глазах какими-нибудь своими действиями.

— Какой прок ему в том, чтобы его дочь чувствовала себя ужасно?

Клаудия сняла очки и отложила в сторону.

— Я никогда не утверждала, что понимаю мотивы извращённого ума Виктора Дракониса. Единственное, что приходит мне в голову этот то, что в его сердце царит тьма. А это ты уже сама заметила.

Я всё ещё помнила, как его ледяная ненависть, словно нож, впилась мне в грудь. Даже сейчас из-за этого воспоминания у меня по спине пробежал холодок, предавший мне ещё больше решительности выяснить, что задумал Виктор.

— Знаете, я мало чего добилась, следуя вашим рекомендациям.

— Что ты имеешь в виду?

Я пожала плечами.

— Говорить с людьми, используя на них моё зрение души — это конечно увлекательно, но я не могу читать мысли, понимаете? Только эмоции. А эмоции могут значить всё что угодно. Поэтому я подумала, что могла бы попробовать более прямой подход, чтобы выяснить, что замышляют Виктор и Блейк.

Клаудия выгнула бровь.

— И что именно это значит?

— Это значит, что я собираюсь пробраться в особняк Дракоинсов и немного разнюхать, что там да как, — ответила я. — Если это встретит одобрение Вашего Величества.

При моём язвительном тоне, Клаудия приподняли вторую бровь, так что теперь они находились на одной высоте. Ей не нравилось, когда я называла её Вашим Величеством, но это то, кем она действительно была — королевой семьи Синклеров.

Она подняла очки и задумчиво постучала ими по бумагам на столе. Разные эмоции вспыхнули в её глазах, одна за другой: любопытство, тревога, надежда, вина. Несмотря на её холодный внешний вид, Клаудия действительно по-своему проявляла ко мне заботу. Ей не понравилась мысль, что я буду шпионить за Виктором, тем более, что она знала, какие будут последствия, если меня поймают, и моя смерть была бы далеко не самой ужасной из них.

Но я была готова пойти на этот риск. Я, как и Клаудия, сделала бы всё что угодно, чтобы Виктор заплатил за убийство моей мамы.

Её лицо застыло, и она снова положила свои очки на стол.

— Ты действительно думаешь, что сможешь проникнуть в особняк Драконисов? И не попасться?

Возможно, ей не нравилось подвергать меня опасности, но она была готова рискнуть, если это означало, что я найду информацию, которая могла бы раскрыть планы Виктора или, по крайней мере, помочь защитить Синклеров. Я восхищалась ею за это. За её способность принимать такие сложные решения, хотя не собиралась ей об этом говорить.