— Эх, мать моя женщина… Придётся ведь спасать вокалистку, — пробормотал я и, ухнув, вскинул упакованное в зимнюю "Горку" тельце на руки.

***

— Кузька, кыш к чёртовой матери из-под ног в сторону! Видишь, я занят! — На ответственного работника портального зала в Башне "Семь углов" пришлось просто рыкнуть. — Пошли в портал голема, чтобы всё оттуда притащил, что я не смог взять. Руки, вишь ты, заняты… Я к Фаберже.

Портал на мгновенье моргнул, и я перешёл в Башню архимага. Подкинув на руках свою добычу, я мигом поднялся на примитивном лифте к спальне Ассарт-хана. Просто к ней было ближе, и она была прибранной и намарафеченой по полной программе, но пустой. Там я осторожно положил свой трофей на огромную постель и крикнул Фаберже. Впрочем, он уже был тут… Я и не заметил.

— Что случилось, Игорь? — немедленно спросил Хранитель.

— Всё потом! Ты лечить людей умеешь? Я знаю, как это делать, но ни разу не использовал лечащие конструкты. Опыта просто нет…

— Конечно, Игорь. За долгие годы мне не раз приходилось…

— Короче! У неё разбита голова, затылок весь в крови, и что-то с левой ногой и спиной. Это главное. Всё остальное подождёт. Приступай!

Фаберже споро подплыл к постели и молча замерцал. Затаив дыхание я наблюдал, как на разлёгшуюся девицу пошла волна невидимой глазом золотистой пыльцы. Так в парикмахерских брызгали мне на голову одеколоном из старого пульверизатора. Длилось это секунды, потом Фаберже пустил два таких же облачка на ногу лежащей в отключке барышни.

— Вот и всё, Игорь! Через час лечение головы хорошо бы повторить, но, надеюсь, этого не потребуется. Очень мощный лечебный конструкт, "Красный скол", вторая ступень!

— Что это такое? У меня никакого "Скола" в архимаговской шпаргалке нет! — ревниво поинтересовался я.

— Да-а? — удивился Фаберже. — Интересно… Впрочем, архимаг Ассарт-хана никогда особо не интересовался лечебной магией, а "Красный скол" достаточно древняя разработка. Наш архимаг мог просто его не знать.

— Это понятно! Но теперь я хочу знать, Фаберже, — жёстким голосом объявил свою железную волю я.

— Конечно, Игорь, конечно! Держи копию конструкта всех трёх степеней.

— Так-то вот, — пробурчал я, копируя и укладывая новые заклинания себе в загашник. — А то разбаловал я вас, один месяцами возится у меня в голове, упорядочивает, видите ли, данные, а на выходе — один пшик! Другой скрывает нужные и жизненно необходимые лечебные конструкты…

Тут Дуня или Маша меня нетактично перебила. Она зашевелилась, застонала и попыталась открыть глаза. По крайней мере, её веки задрожали, как у панночки в кинокартине "Вий".

— Спать! — дружно гаркнули мы с Фаберже. — Стоять! Тьфу ты, лежать!

Девушка моментально отрубилась, как случайно попавший под бомбу-двухсотку суслик под Сталинградом.

— Что ты с ней делать будешь, архимагистр Лоза? — задал небрежный вопрос Фаберже. Однако тон вопроса и обращение "архимагистр" меня насторожили.

— Что делать? А я и не знаю… Первым делом нужно было не дать ей погибнуть, Фаберже! Остальное — вторично. Разберёмся. У неё, кажется, был какой-то мешок. Где он?

— Да, Кузьма передал то, что называешь "рюкзак". Большой такой, как она его только таскала на себе!

— Ничего, у нас женщины шпалоукладчицами на железной дороге работают и только красивше от этого становятся. Эмансипация, понимаешь!

— На железной дороге? У вас есть дороги из металла? Богато вы живёте, Игорь!

— Помолчи, Фаберже, не отвлекай…

Я внимательно посмотрел на спящую царевну. Так, блондинка… Масть скорее напоминает зыкинское "Ой, ты рожь". Ну, это они легко устраивают, одним щелчком над упаковкой краски "Syoss Sensation", я это дома видел. Сеструха такими фокусами увлекалась. Шея длинная… Глаза не пойми какого цвета, закрыты они. Уши маленькие, прижатые, скулы высокие. Та-а-к, хватит, чересчур увлёкся я физиогномикой, пожалуй. Так и хочется следом сказать: "Характер твёрдый, нордический. Чемпионка Берлина по бодибилдингу". Кстати о бодибилдинге — у неё твёрдый третий номер, зуб даю! Сразу захотелось проверить это ладонью, но стиснул оставшиеся после клятвы зубы и поборол себя. Причём уже в партере… Куртка расстёгнута. Осторожно, стараясь не прикоснуться к телу павшей валькирии, нащупал и залез во внутренний карман с левой стороны. Небольшая, но упитанная книжка в сером матёрчатом переплёте с тисненой надписью "Полевой дневник". Где она нашла поля на Путоране? Юркая деваха! Быстро пролистал манускрипт — наскальные рисунки каких-то рыб, выполненные карандашом, и надписи с сокращениями на латыни. Крошечные прозрачные пакетики с рыбьей чешуёй. Фетишистка какая-то… Больше в куртке ничего. Нет, в карманах были спички, бинты, ещё разнообразная обычная бабская мелочёвка, но ничего вроде паспорта или пенсионной книжки не было.

— Тащи сюда её рюкзак, Фаберже! — скомандовал я. — Уточнять личность будем.

Рюкзак был оперативно доставлен и, наконец-то, выдал абсолютно все тайны северной Тарзанихи. В боковом кармане рюкзака лежала плотная пачка бумаг, заботливо упакованная в плёнку от влаги. Среди всего этого богачества, а именно: двух ихтиологических справочников, командировочного удостоверения, корешков авиабилетов, медицинской справки и других бумаг россыпью, лежала зачётка студентки Дальневосточного государственного технического рыбохозяйственного университета Крашенинниковой Дарьи Сергеевны. Значит, я почти угадал… Не Дуня она, а Даша. Почти в очко. Я быстро взглянул на распростёртое на роскошном шелковом покрывале тело и неожиданно покраснел. Тьфу ты… Совсем с ума съехал. Значит, Даша Крашенинникова, студентка 4-го курса ихтиологического факультета. Будем, так сказать, знакомы — архимагистр Игорь Лоза, собственной персоной. Владелец Башни, между прочим! Даже двух… Но что же с тобой делать, Дуня? Мать твою — Даша, Даша! Делать-то что?

— Неприятности, Игорь? — скромно прорезался Фаберже.

— Ничего хуже того, что уже есть, Хранитель, — задумчиво пробормотал я, постукивая ребром зачётки себе по ладони. — Ничего, чтобы мы не могли осилить. Не нужна она мне тут. Абсолютно не нужна. У меня дел полно, вылазок разных… В том числе и по заброшенным порталам придётся полазить. А это опасно, и женщин на такие пикнички лучше не брать. А то заманаешься сторожить, пока она за кустики сходит… А ну как сожрёт её там кто? Там, за кустиками? Вот я и говорю — не нужна она тут!