— Так за чем же дело стало? — виртуально пожал плечами Фаберже. — Девушка здорова, отнеси её на Землю и всех делов.

— Да, отнеси… А вечер на террасе с выдержанным красным игристым? При свечах, а? Под музычку струнных и щипковых инструментов? А таинственно мерцающие в ночи девичьи глаза, устремленные на своего спасителя?

Обалдевший от моих слов Фаберже смог только выдавить: "А я что? Я ничего. Я только "Красный скол" применил".

Я с осуждением глянул на этого пузатого сиреневого ловеласа. Совсем не сечёт фишку, кокон-воздухоплаватель. Себя спасителем вообразил! Это ж надо ж!

— Впрочем, это я шутю. Готовь переход на Землю, на мой вокзал в Путоране. Действительно, пока она не очнулась и не загнала меня в обморок своим визгом, эту Дуню надо быстренько оттащить назад, на плато. Может, её там этот медведь и доест, не подавится.

— Дашу, ты же говорил что она Даша, — укоризненно вылез Фаберже.

— Дуня, Даша — это сейчас неважно. Важно то, что опять на себе такой груз на закорках тащить, а я уставший. Но никуда не денешься, надо — значит надо!

***

Ничего особенного. Обычная операция по скорой доставке негабаритного груза. Этакий "Delivery Club" получается. Девицу — на левое плечо, руку на её оттопыренный рюкзачком задок, вроде придерживаю и контролирую тельце, ага. А трофейный рюкзак — на правое плечо. Если что, то удобно быстро сбросить и отмахнуться свободной рукой от ворогов. Но их я, вроде, не планирую. Кроме медведя, правда. Но будем считать, что бедную животину давно смыло звуковой волной далёко-далёко. В Улан-Батор какой, не ближе.

Так, подпрыгнуть. Тельце моей находки лишь колыхнулось, голова мягко стукнула носом в поясницу, но твёрдой левой рукой я её надёжно удержал на своём плече за упругую попку. Рюкзак только отозвался невнятным шумом небрежно сваленных в него после беглого обыска девичьих бебехов и осел на правом плече как влитой. Ничего не зазвенело. Впрочем, не в разведку иду.

Вышел из портала на Путоране как и положено — сторожко и весь во внимании. Это значит, что тут же послал вокруг себя кольцевую волну заклинания "Сторожок". А оно у меня теперь до двух километров бьёт, я проверял. Но такое расстояние я контролировать сейчас не буду. Мне хватит дистанции метров в пятьсот-шестьсот. Вокруг никого крупнее ежика вульгарис не было. Я облегчённо вздохнул и вышел из-за валуна, который прикрывал мой вокзал-портал от чужого взгляда.

С момента битвы местной Деваны[31] с косолапым хищником прошло всего полтора часа, и никто ещё не озаботился её пропажей. Если у неё и были коллеги по экспедиции (а они непременно должны были быть), то Даша ещё не исчерпала отпущенное ей на выполнение научного задания по раскраске рыб в её "Полевом дневнике" время, и её никто не собирался искать и спасать. Это мне было на руку. Особенно на левую.

Не теряя ни секунды, я, осторожными шагами на долбанных шатающихся и скользких булыжниках, подошёл к месту эпического побоища. Его хорошо и духовито отметил медведь, неосмотрительно перешедший дорогу ихтиологине-четверокурснице. Тут я сбросил рюкзак, а потом бережно уложил головой на него раненую богиню в зимней "Горке". Даша всё ещё была в полном неадеквате после нашего совместного с Фаберже вопля "Спать"! Меня это полностью устраивало. Быстренько окинув Куликово поле взглядом, я чуть-чуть похлопал Дашутку по роскошным ланитам, выводя её из состояния грогги, и шустро кинулся к себе за огромный валун.

Увидеть мутный, но пристальный и непонимающий взгляд, брошенный мне спину медленно приходящей в себя девушкой, я не мог, но что-то недоброе почувствовал. Спинным мозгом, знаете ли…

Глава 2.

Возле портального перехода в подвале "Семи углов" меня нетерпеливо ждал Кузьма, отбивая босыми пятками какой-то рваный ритм. Надо бы подсказать ему о широких возможностях степа. Правда, чечётку бьют в специальной обуви, а Кузя её принципиально не носит.

— Ну, чего тебе, старпом? — я невольно улыбнулся такому трудовому порыву. — Чего ещё придумал? Али случилось что? Всё сделали, что я прошлый раз сказал? Да, совсем забыл. А где этот лодырь, где Мул таскается, собака страшная?

— Как есть всё сделали, хозяин. Холм после стрельбы поправили, ямы закопали, дёрн, где смогли, восстановили. Шатёр ихний и прочую дребедень поломанную сожгли. Мул на севере твоих земель пограничный переход с постоялым двором ладит. А посля он обещался сквозной дорогой через всё поместье до южной границы пройти и озаботиться приведением пути в порядок. Ладно ли это будет?

— Ладно, Кузя, ладно. Логистика — наше всё!

Кузя озадаченно посмотрел на меня, соображая, что же такое я только что сказанул, и как это на его жизни сказаться может. Ничего не понял, лишь по-лошадиному махнул головёнкой, как бы отгоняя слепней.

— Теперя что делать будем, хозяин? Башню мы, считай, закончили, осталось только немного её внутри подлатать, полы лаком покрыть, лепнину восстановить, покрасить где. Столько рабочих рук мне не надобно. Что с големами делать-то? Развоплощать их, что ли будем?

Я на минутку затормозил и задумался. То, что закончили наконец-то с ремонтом и восстановлением Башни, — это хорошо! Это радует меня просто чрезвычайно! Надоело жить в условиях вечного ремонта. Как и каждый мужик, я это дело просто ненавидел и боялся его хуже казней египетских. Но гнобить подготовленную и сплочённую рать големов-строителей тоже не хотелось. Не по-хозяйски это будет. Проще им ещё одно крупное дело подкинуть. Как говорится, наградой за выполненную работу им станет ещё одно более важное и ответственное задание. Вот, пусть Кузя берёт пример с Мула, который занялся сквозным благоустройством поместья с севера на юг.