— Ты это серьезно?

— Здесь полно воров и грабителей, Дженнсен. Это Д’Хара — страна, где процветают жадность и порок, где людей волнует прежде всего собственное благосостояние, а не будущее человечества.

Дженнсен прекрасно понимала его. Она вспомнила, как по пути в Народный Дворец он рассказывал ей о брате Нареве, его учении, о счастливом будущем человечества, где не будет места страданию, голоду, жестокости, болезням. Где брат заботится о брате… Джегань Справедливый, добрая воля, хорошие люди и Братство Порядка помогут построить такое будущее.

Однако представить этот волшебный мир, в которым не будет лорда Рала, Дженнсен могла с трудом.

— А если это — грабитель, зачем ты с ним договаривался?

— В противном случае он бы подослал к нам дружков. Мы ведь их не знаем, и они вполне бы могли подкараулить нас в подходящем месте.

— Ты действительно так думаешь?

— Говорю же, здесь полно воров. Смотри, как бы у тебя незаметно не срезали кошелек.

Дженнсен уже была готова признаться, что кошелек давно срезали, но вдруг услышала, как ее окликают по имени.

Это был Том. Огромный, он возвышался над всеми, как гора над холмами, и размахивал руками, будто опасался, что она его не заметит.

— Ты его знаешь? — спросил Себастьян.

— Он помог мне вытащить тебя из тюрьмы.

Больше она ничего не успела объяснить. Том кинулся к ней, радуясь, как щенок. А чуть в стороне стояли за столом его братья.

— Я знал, что ты вернешься, как и обещала. Джо и Клейтон считали, что нечего и думать о твоем возвращении, но я был уверен, что ты сдержишь слово, и мы обязательно встретимся! — Том просто расплылся в улыбке.

— А я только что из дворца, — сказала Дженнсен и похлопала себя по плащу, в том месте, где был спрятан нож. — Но, боюсь, мы слишком торопимся. Нам давно уже пора в путь.

Том многозначительно кивнул:

— Я — Том. — Он схватил руку Себастьяна и крепко пожал, будто они были давними друзьями. — А вы, должно быть, друг Дженнсен, которого мы выручали.

— Именно так. Меня зовут Себастьян.

— Она чудо, правда? — Том мотнул головой в сторону Дженнсен.

— Никогда не видел никого чудеснее, — подтвердил Себастьян.

— О такой женщине мужчина может только мечтать! — Том встал между ними, сгреб их в объятья, чтобы никуда не сбежали, и повел к своему столу. — А у меня для вас сюрприз!

— О чем это ты? — спросила Дженнсен.

У них не было ни одной лишней минуты. Нужно было убраться прежде, чем преследователи выйдут на их след. Теперь, когда Натан Рал ее увидел, он расскажет солдатам, как она выглядит. И все сразу ее узнают.

— Да так, ни о чем, — последовал уклончивый ответ.

— И все-таки?.. — Она не могла не улыбнуться.

Том сунул руку в карман и вынул кошелек:

— Во-первых, я возвращаю это…

— Мои деньги?

Он расплылся в улыбке, глядя, как она с удивлением берет в руки свой старый потрепанный кошелек.

— Господин, укравший его, пообщался с нами неохотно, но пришлось вернуть то, что ему не принадлежит. В конце концов свет разума дошел и до него. — Том резко повел плечом, как бы показывая, что произошло дальше.

Себастьян наблюдал, как он распахивает плащ Дженнсен и привязывает кошелек к ее поясу. По всему было видно, что других пояснений не последует.

— А как ты нашел его? — спросила Дженнсен.

— Рынок кажется большим только тем, кто редко сюда заходит. Бывая здесь часто, быстро узнаешь постоянных посетителей и род их занятий. По твоему описанию я узнал одного вора-карманника. С утречка он прилетел, занял рабочее место и начал одурачивать какую-то женщину. Я подождал, пока он засунет ей под шаль руку, и взял его за шиворот. Подоспели братья, и у нас получился долгий и неприятный для него разговор.

— Да-а, здесь полно воров.

Том взял ее за руку:

— Не суди по одному человеку. Конечно, воров здесь немало, однако большинство — честные люди. Если есть глаза, воров увидишь повсюду. Они всегда были и всегда будут. Гораздо больше, чем воров, я опасаюсь типов, проповедующих высокие идеалы и лучшую жизнь, а на самом деле сбивающих людей с пути истинного.

— Возможно, добродетель и стремление к лучшей жизни все-таки заслуживают доверия, — заметил Себастьян.

— Судя по тому, что я видел в своей жизни, проповедующий лучший образ жизни — это человек, которого на самом деле ничего не интересует, кроме личного господства.