— Понимаю, о чем вы говорите, — сказал Себастьян. — Но я не встречался с подобными людьми.

— Считайте, вам повезло, — заключил Том.

Дженнсен пожала руки Джо и Клейтону:

— Спасибо за помощь, я уже распрощалась со своим кошельком.

Лица братьев осветила широкая улыбка — совсем, как у Тома.

— Это еще не все, — сказал Джо.

— Да, — добавил Клейтон. — Хоть вас и не стоит благодарить за то, что Том вместо работы столько дней болтался неведомо где. Зато теперь его черед предоставить нам отпуск.

Приобняв Дженнсен, Том подтолкнул ее к фургону, стоящему позади стола. Себастьян последовал за ними. Они прошли между бочонками вина и палаткой, в которой продавали кожаные изделия. В прошлый раз на этом месте торговала колбасками Ирма. За фургоном стояли лошади. Среди них Дженнсен узнала старых знакомых.

— Это же наши лошади! — удивилась она. — Вы нашли наших лошадей?

— Конечно. На следующий день мы встретили Ирму, когда она пришла продавать новую партию колбасок. С ней были и ваши лошади. Я объяснил Ирме, что перед отъездом вы обещали попрощаться, и она была рада вернуть их. Теперь все ваше опять с вами.

— Поразительно! Не знаю, как вас и отблагодарить… Но нам нужно убираться отсюда как можно быстрее.

— Я заметил. — Том показал на нож, спрятанный под плащом Дженнсен.

— А где Бетти?

— Что за Бетти? — нахмурился Том.

— Моя коза, Бетти. — Дженнсен с трудом сдержала слезы. — Где же она?

— Прости, Дженнсен. Мне ничего не известно о твоей козе. У Ирмы были только лошади, — Том был явно огорчен. — Мне и в голову не пришло спрашивать еще о чем-то.

— А ты не знаешь, где она живет?

— Прости, нет. Она была сегодня утром здесь. Продала колбаски и немного посидела, прежде чем отправиться домой.

Дженнсен схватила его за рукав:

— Давно?

Том пожал плечами:

— Да не знаю… — Он повернулся к братьям. — Пару часов назад, наверное?

В ответ они молча закивали.

Губы Дженнсен предательски дрогнули. Она попыталась собраться с силами, зная, что терять время нельзя. На лице Себастьяна было написано то же самое.

Но слезы жгли глаза.

— А разве вы не выяснили, где живет Ирма?

С потухшим взором Том мотнул головой.

— И не спросили, нет ли у нее еще чего-нибудь нашего?

Он снова мотнул головой. Дженнсен готова была завыть и броситься на него с кулаками.

— И вы не знаете, когда она вернется?

Ответ на этот вопрос не отличался от прежних.

— Мы обещали ей заплатить за то, что она присмотрела за нашими лошадьми, — объяснила Дженнсен. — Она должна была сказать, когда вернется, чтобы мы могли расплатиться.

— Она сказала мне о вашем обещании, и я заплатил, — произнес Том, не поднимая головы.

Себастьян вынул деньги, пересчитал серебряные монеты и протянул их Тому. Тот поначалу отказывался, но, не устояв перед настойчивостью Себастьяна, все-таки принял их.

Дженнсен с трудом сдерживала отчаяние: теперь Бетти была для нее потеряна навсегда.

— Извини! — у Тома разрывалось сердце. Девушка смогла лишь кивнуть. Пока Джо и Клейтон седлали лошадей, Дженнсен вытирала глаза и нос. Звуки рынка доносились до нее словно сквозь вату. Она будто окаменела, не ощущая даже холода. Перед ее глазами стояла блеявшая в отчаянии Бетти. Знать бы, что она еще жива!..

— Нам нельзя больше оставаться, — ответил на ее умоляющий взгляд Себастьян. — Ты сама это прекрасно понимаешь. Мы уже должны быть в пути.

Дженнсен снова повернулась к Тому:

— Я же говорила тебе о Бетти! Я это точно помню! — В ее голос все-таки прорвалось отчаяние.

Том не мог поднять глаз.

— Вы говорили, госпожа. Извините, я просто забыл ее спросить. И соврать не могу, и извинения не помогут. Вы мне сказали, а я забыл.

Ничего с ним было не поделать. К тому же, в конце концов, у него были заботы и поважнее…

Кивнув, Дженнсен взяла его за руку:

— Спасибо за лошадей, за помощь. Не знаю, что бы мы без тебя делали…

— Пора отправляться, — сказал Себастьян, проверяя седельные сумки и подтягивая подпруги.

— А давайте мы вас проводим, — внес предложение Джо.

— От одного вида наших лошадей люди разбегутся в разные стороны, — пояснил Клейтон. — Поехали кратчайшей дорогой. Скачите за нами.

Братья взгромоздились на высокие спины своих лошадей. Себастьян оседлал Пита и, ожидая спутницу, держал поводья Расти.