– Моя мать — хроническая алкоголичка, и она всегда ею была. Что не только делает её хреновой матерью, но также означает, что у вас ничего нет против моего брата. Мы все знаем, что показания такого человека в суде не будут стоить и ломаного гроша.

– Но в адрес вашего брата выдвинуты очень серьёзные обвинения, - наконец подаёт голос молодой детектив.

– Я в курсе, - говорю я жёстко.
– А ещё я также знаю, что они возбуждены против него женщиной, которая выпивает полбутылки водки, прежде чем вы даже встанете утром с постели, - огрызаюсь я. Я очень быстро теряю терпение.

– Скажите мне. Вы уже установили местонахождение миссис Сэмпсон?
– перебивает меня Клаудия.

– Нет. Мы всё ещё ищем её.
– Женщина сжимает губы.

– Итак, вы хотите сказать мне, что на чаше весов слово женщины с несколькими приводами в полицию за пьянство и нарушение общественного порядка против слова адвоката и бизнесмена? Хочу так же упомянуть, что ни один из них не имеет судимостей. Вы арестовали моего клиента, не имея к этому никаких оснований.
– Клаудия улыбается... как акула.
– Вся эта ситуация — балаган. У вас нет ни оснований, ни доказательств, чтобы удерживать мистера Паркера. Это дело — шутка, оно даже не дойдёт до суда, - насмехается она.
– У вас. Нет. Дела.

– Возможно, но если у нас нет дела, то почему мисс Паркер уходит от ответов?
– спрашивает женщина.

– Мисс Паркер пришла в участок по своему собственному желанию, - отвечает Клаудия.

Детектив ничего не говорит, впившись в Клаудию напряжённым взглядом. Атмосфера в комнате накаляется. Мои глаза мечутся между ними. Они похожи на двух больших кошек, замерших друг напротив друга перед дракой. Я смотрю на другого детектива. Он, кажется, чувствует себя так же неудобно, как и я.

– Если это всё, то мой клиент сейчас уходит, - холодно говорит Клаудия.

– Нам нужно, чтобы вы дали свидетельские показания. Я знаю, вы хотите помочь своему брату, - говорит женщина голосом, который только что так взбесил меня.

Я встаю и отодвигаю назад свой стул. Наклоняюсь к столу так, что мои глаза находятся на одном уровне с её глазами.

– Я хочу видеть моего брата, - огрызаюсь я.

– Мы вправе задержать вашего брата на срок до сорока восьми часов. Это означает, что у нас есть ещё двенадцать часов. Потом он будет...

– Да, я училась в юридической школе, я знаю, как это всё происходит.

– Тогда ты знаешь, что не увидишь его, - добавляет парень.

Как же я хочу ткнуть средним пальцем ему в лицо. Эти полицейские — чёртовы ублюдки.

Мы с Клаудией покидаем комнату для допросов, прежде чем моё желание демонстрировать оскорбительные жесты победит. Я даю свидетельские показания. Это текст объёмом в половину страницы. Клаудия следует за мной до машины.

– Что ж, это было интересно, - говорит она, вытаскивая сигарету из своей сумки.
– Ты понимаешь, что всё выглядело так, будто тебе есть что скрывать? Но если ты предоставишь им хоть какие-то уважительные причины, тогда они могут выпустить его. Но если они начнут рыть глубже, то найдут необходимые доказательства, чтобы доказать, что ты и твой брат жили в Борнмуте с тех пор, как вам исполнилось четырнадцать лет. Следовательно, не в доме вашей матери в Кенте.

– Мне нечего скрывать, но они хотят это дело повесить на него. Если я признаю, что мы с ним покинули дом моей матери вместе, они арестуют Гарри. Их не волнуют обстоятельства. Кроме того, я не подтвердила и не опровергла их обвинения.

Клаудия глубоко затягивается сигаретой. Могу сказать, что она явно недовольна ситуацией и может подумать, что я не помогаю Гарри, но она не знает то, что знаю я. Я защищаю его, насколько могу. Хочу надеяться, что это сработает.

– Что ж, они не доведут это дело до суда. Хотя, есть одно обстоятельство...

– Какое?

– Если ваша мать объявится, у неё может быть больше доказательств. Пока она числится пропавшей без вести, это будет слово пропавшей пьянчужки против твоего слова и слова твоего брата. Дело будет закрыто. Тебе нужно сказать Тео, чтобы он убедился, что она не появится.
– Она вскидывает на меня бровь.
– Заставь его подключить к этому вопросу охрану.
– Охрану? Что за чёрт? У Тео есть охрана? С трудом удерживаю себя от комментария вслух, я не собираюсь обсуждать это с ней.

– Хорошо. Спасибо за твою помощь, Клаудия, - говорю я и отворачиваюсь от неё. Открываю дверь машины и забираюсь в огромный внедорожник Рендж Ровер.

Какое-то время я просто сижу в тишине. Чувство вины гложет меня. Мне невыносима мысль о Гарри, который сидит в камере. Ненавижу то, что не могу ему помочь. Ненавижу, что эти детективы судят его, рассматривая как преступника, когда он даже близко не такой. Это так несправедливо, что его так наказывают.

Он сейчас, наверное, чувствует себя таким одиноким. Я закусываю внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать слёзы. Гарри — моё слабое место. Я бы скорее согласилась сама сесть в эту камеру, чем думать о нём там.