Альфа рвал и метал. Он не орал, не рычал, говорил тихо и проникновенно, но его злость я ощущала кожей, как порезаться о лист бумаги. И закрывалась, старательно закрывалась от чужих эмоций. И…

Как он так быстро узнал? Кто рассказал ему?

Ответ напрашивался сам собой – Макклин. Вот только тут же возникал другой вопрос – зачем? Зачем волку-одиночке ввязываться в разборки со стаей Джефферсонов, зачем дразнить другого альфу? А мне отчего-то казалось, что он именно дразнил. Скорее всего, позвонил и бросил что-то незначительно-ехидное, непринужденно-издевательское, насмешливое, в своей излюбленной манере. Что-то типа: «Что, Джефферсон, совсем своих щенков не контролируешь?»

В общем, разговор вышел на повышенных тонах.

Я кивала на его слова о безответственности и глупости, молчала, вжимала голову в плечи и старалась не кривиться от боли, когда гнев альфы все-таки сломал, ожег плетью вдоль позвоночника, сдавил виски стальным кольцом, заставляя покориться.

Вот только не желала я покоряться.

– Скажи что-нибудь, Кристин, - тяжело откинулся волк в кресле.

– Это только на три месяца, - проговорила шепотом. – Только до моего новолуния. Для меня это важно, пожалуйста.

Аллан снова поднялся, будто ему не сиделось на месте, заложил руки за спину и отвернулся к окну. Тень его зверя наконец-то отступила от моей волчицы, дышать стало легче, постепенно расслабились мышцы.

Оборотень хранил молчание, я продолжала сидеть на месте, замерев, в ожидании его решения. Я четко отдавала себе отчет, что, если от альфы последует прямой приказ, воспротивиться я не смогу. Пока он не приказывал. Отчитывал за глупость и безалаберность, эгоизм и детский максимализм, но не приказывал… Хотя мог в любой момент. За это стая его ценила. За это стая его уважала. Аллан Джефферсон – хороший альфа, лучше многих.

– Ты должна выйти на работу через два дня?

– Да, альфа.

– Что ж, у тебя есть два дня, чтобы еще раз все хорошо обдумать. Не торопись, Кристин, подумай действительно хорошо. Конард Макклин не самый простой оборотень, он – опасен, и это признаю даже я. Поэтому просто подумай, а через два дня скажешь мне свое решение. Я приму его, каким бы оно ни было. И прости, что не сдержался, - он наконец-то отвернулся от окна, сделал шаг ко мне. – Я рад, что ты дома, – наклонился и по-отечески обнял. – Мы без тебя скучали.

– Я тоже, дядя Аллан, - улыбнулась, обнимая оборотня в ответ.

– Все, беги, а то щенки под моим окном уже весь газон вытоптали.

Моя улыбка стала шире, я высвободилась из объятий волка и почти бегом ринулась к двери. Увидеть друзей очень хотелось. Хотелось сбежать на озеро, как в детстве, развалиться на нагретом солнцем песке и, болтая в воздухе ногами, пить холодную сладкую газировку и есть кукурузу и сэндвичи, которые приготовила чья-то мама.

Я потянула тяжелую дубовую дверь на себя и… нос к носу столкнулась с Эмили-синий-чулок-Бартон.

– Эм, привет, - растерялась я. – Ты тоже вернулась.

– Привет, Крис, как видишь, - холодно отозвалась зануда и протиснулась мимо меня в кабинет.

– Эмили, проходи, милая, - услышала я немного усталое от альфы, закрывая дверь.

Друзья и правда вытоптали все лужайку.

Я с визгом бросилась к ребятам. Я действительно любила стаю и действительно всегда буду к ним возвращаться.

Чем могут заняться неугомонные молодые волки, вернувшиеся в стаю с учебы? Отрываться. Мы и правда дурачились, как дети, швырялись песком, строили замки, пили газировку, запотевшую и вкусную, как в детстве, ныряли с утеса и мостков.

Я давно так не отрывалась.

Парни перебрасывали в воде мяч друг другу, а я сидела на мостках и болтала ногами в воде, пригревшись и немного разомлев на солнце.

– Ты уже решила, кто это будет? – Эмили Бартон опустилась рядом. Она… изменилась, стала еще более тонкой, почти прозрачной, кожа – как у Белоснежки, мокрые волосы стояли торчком. Зря она подстриглась, длинные волосы делали девушку женственнее, а теперь она похожа на угловатого подростка. Под глазами Бартон темнели круги. Нехорошие круги, слишком яркие.

– Эм, я только недавно поняла сама. Дай прийти в себя, - скривилась, не желая развивать тему. – Новость дерьмовая сама по себе, а уж когда она вмешивается в твои планы…

– Приходи, - пожала Бартон тонкими плечами. – И думай, потому что если ты затянешь, здесь начнется…

– …грызня, - закончила вместо девушки. – Я знаю. Не дави.

– Я не давлю. Но ты же понимаешь, как быстро разлетаются новости среди волков.

– И это дико раздражает. Ты давно приехала?

– Сегодня, в пять утра, - Эм смотрела на темнеющий на горизонте лес, а я немного приподняла щиты.