Эмили стояла возле барной стойки, а возле нее – трое волков, и, судя по всему, их компании волчица была совершенно не рада.

Мы оказались рядом как раз вовремя для того, чтобы перехватить руку бугая, пытавшегося схватить за локоть Бартон.

– Проваливай, - прорычал я, сжимая чужую кисть. – Эта волчица занята, - я обнял другой рукой девушку за талию, прижимая к себе. Эмили была напряжена, натянута, мне казалось, что я слышу, как звенят ее мышцы. Она крепко стиснула челюсти, маленькие кулачки были сжаты до побелевших костяшек.

– А кто ты, собственно…

– Роналд! – раздался на весь зал голос Макклина. – Я же предупреждал тебя, придурок, чтобы в моем баре ты не смел появляться? – он шел от дверей, огибая городских волков и, кажется, был разозлен не меньше моего. За его спиной маячила макушка Хэнсон. – Что ж за вечер уродов сегодня, а?

– Эй, Макклин, дружище, - тут же развернулся к нему волк. Его дружки предпочли скрыться в толпе.

– Я тебе не дружище. Считаю до трех, Роналд. Если ты не свалишь, - он холодно улыбнулся, в глазах мелькнула тень его зверя. – Что ж… - мужик развел руками в стороны, улыбка стала наигранно-сочувствующей.

– Макклин…

– Раз…

Волк побледнел и бросился к выходу, расталкивая оборотней в зале. Конард задумчиво какое-то время смотрел ему в след, потом достал мобильник, что-то написал. Крис все это время продолжала стоять за его спиной.

– Эм, ты как?

Вывел меня из задумчивости голос Артура.

– Нормально, - прозвучало глухое в ответ.

– Макклин, - кивнул я.

– Джефферсон, - так же кивнул в ответ волк, не отрывая взгляда от телефона.

Крис наконец-то вышла из-за спины оборотня. Посмотрела на меня коротко, потом перевела взгляд на Бартон и едва-едва нахмурилась.

И я только сейчас осознал, что все еще прижимаю волчицу к себе, что моя рука все еще у нее на талии, и кожа у Бартон, как обжигающий шелк, как расплавленный шоколад.

Греби ж…

– Крис, - вмешался Артур. – Ты уже закончила?

– Да, - отозвался вместо Головастика Макклин. – Она свободна на сегодня. Можете подождать за столиком.

– Мы будем в машине, - отозвался я, выпуская притихшую Эмили и направился к выходу.

«Берлога» как была дырой, так дырой и осталась, и этого ничто не изменит.

Кристин в дверях показалась еще минут через пять. Только показалась не одна, рядом с ней шел Макклин. Вместе с ней он спустился по ступенькам.

Я стоял, облокотившись о машину, Артур и Эм сидели внутри, а я смотрел на то, как Конард кладет руку Головастику на плечо, заставляя остановиться, на то, как он наклоняется к ней и что-то говорит. Наклоняется слишком близко. И ярость поднималась внутри меня, желание придушить урода с каждой секундой, с каждым его словом становилось все сильнее и сильнее.

И когда я уже хотел подойти к ним, Конард сжал плечо Крис и выпрямился, встретившись со мной глазами.

Его губы снова искривила усмешка, он отсалютовал мне так же насмешливо, почти издевательски, и отвернулся. Убью урода. Оторву его голову, сомкну зубы на шее, ломая чертов хребет.

– Поехали? – подошедшая Крис тронула меня за руку.

– Да, – рыкнул я, открывая перед ней дверь.

Кристин в недоумении посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Я завел двигатель, и мы выехали со стоянки.

Весь путь до дома я молчал, старался унять злость и молчал. Бартон с Колдером на заднем сидении о чем-то приглушенно переговаривались, но я не вслушивался. Крис на удивление тоже хранила молчание, оно и к лучшему… Потому что пахло от нее Макклином. «Берлогой» тоже. Но почему-то четче всего ощущался именно запах Конарда. И совсем чуть-чуть алкоголя.

Все вместе невероятно раздражало. К тому же насмешливый взгляд ублюдка, брошенный напоследок, никак не желал выветриваться из памяти.

Я почти рычал от ярости. Зверь подступил очень близко. Опасно близко.

И только под конец пути мне удалось хоть немного взять себя в руки. Кристин Хэнсон – моя. Это знают все. Не только стая, но и городские. И ублюдок Макклин тоже.

Я рвано выдохнул сквозь сцепленные зубы и тряхнул башкой, загоняя зверя поглубже.

Первая остановка – дом Хэнсон.

Мы все так же в полном молчании вышли из машины, поднялись по ступенькам крыльца. Крис была притихшей, странно заторможенной и по непонятной причине ежилась, хотя на улице было тепло.

– Что он тебе сделал? – прорычал я, как только за нами закрылась входная дверь.