– Что? – девушка резко обернулась, непонимающе-рассеянно посмотрела мне в глаза.

– Макклин. Что он тебе сделал?

– Н-ничего он мне не сделал… - Крис замялась на миг, отвела взгляд, потом снова подняла на меня. – Что за бред тебе в голову лезет?

– Ты пахнешь им, Кристин. С ног. До головы. Ты воняешь им. Он…

– Остановись, Марк, - перебила меня волчица, подняв руку вверх. – Замолчи, если не хочешь, чтобы мы поссорились. Он ничего мне не сделал. А пахну я им, - она снова зябко поежилась, нервно передернув плечами, голос едва дрогнул, - потому что умудрилась разбить несколько бутылок эля на складе. Пришлось принимать душ. Это не запах Конарда, это всего лишь запах его геля для душа. И я тебя умоляю, давай больше не поднимать тему Конарда Макклина, мне вполне хватает его присутствия на работе.

Я стоял напротив Крис, всматривался в ее глаза и хмурился, потому что ни хрена ей не верил. Не знаю, откуда взялось это чувство недоверия, может, что-то в ее голосе, взгляде, позе… Скорее всего, она не врала… но что-то не договаривала абсолютно точно. И…

– От тебя пахнет не только Макклином, от тебя пахнет алкоголем.

– Может, потому что, как я уже сказала, я почти искупалась в эле? – ее глаза сверкнули злостью, настоящей неподдельной злостью. Крис вспыхнула, как спичка, в один миг, сделала шаг ко мне, сжав руки в кулаки. – Джефферсон, у меня сегодня выдалась невероятно хреновая смена. Я ненавижу всех, меня бесит даже то, что меня все бесит, поэтому, если намерен выяснить отношения – давай! – она взмахнула руками, сделала еще шаг ко мне. – я с удовольствием надеру твою самоуверенную задницу! – Крис толкнула меня в грудь. – Хватит меня опекать, я не маленькая девочка! Я выросла, Джефферсон! – она снова попробовала толкнуть меня, но я перехватил руки девушки и притянул к себе, прижимая, зарываясь лицом в волосы на макушке. Она дернулась несколько раз, пытаясь вырваться, но потом все же затихла. Дышала тяжело и часто. Сопела. 

– Извини, я не хотел напоминать тебе заботливого папашу, просто… Я волнуюсь, Головастик. Макклин меня раздражает, его поведение меня раздражает, он…

– …городской волк. А мы не любим городских.

– Не только это, Головастик. Поверь, мое беспокойство не беспочвенно.

– Я знаю… Но… Марк, поверь, Конард не причинит мне вреда.

– Откуда в тебе такая уверенность? – я нахмурился, слегка отстранился, приподнял лицо девушки за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

– Не знаю, - пожала она плечами, - я просто уверена. Он ведь как старший брат, Марк. И не только мне, но и всем нам. Вспомни, как много времени Макклин проводил в стае, когда мы были маленькими, как присматривал за нами… Он…

– С тех пор многое изменилось, Головастик. Конард Макклин никогда не был членом стаи Джефферсона, не заблуждайся. Мы не можем ему полностью доверять и…

– Не можем или не хотим, Марк? – сощурилась волчица, высвободила свою руку и едва-едва провела по моей щеке. – Давай оставим этот разговор, Марк. Я буду осторожна, обещаю. А сейчас я правда устала и мне ужасно хочется спать.

– Хорошо, - я с неохотой разжал руки, выпуская Крис, взъерошил волосы. Волчица легко улыбнулась и пошла наверх, я же вышел на улицу.

Совсем не такого поворота я ожидал от этого вечера.

– Верный пес, - скривилась Эмили, в одиночестве стоявшая возле машины. Колдера рядом не было. Девушка разглядывала меня холодно, слегка сощурившись, руки были скрещены на груди. – Мягкий коврик у ног Крис.

– Знаешь, Бартон, боюсь, что твое мнение по этому вопросу волнует меня в последнюю очередь, - отбил я.

– И, помимо прочего, это еще одна твоя проблема, Джефферсон.

Я оказался рядом с ней в следующий миг, нависая, заставляя вжаться спиной в дверцу машины. Только-только унявшееся было раздражение нахлынуло с новой силой, из горла вырвалось глухое рычание. Зверь подобрался опасно близко к поверхности.

– Спрячь своего недоростка чихуа-хуа, Марк, не смеши мою волчицу, - усмехнулась зануда.

– Не беси меня, Бартон, - предупредил, по-прежнему рыча.

– А то что, Джефферсон? Что ты мне сделаешь? Я не Крис, терпеть твое мальчишеское поведение не буду.

– Вот именно поэтому ты стала изгоем в стае, Эмили, - улыбнулся я. Оскалился. – Именно поэтому тебя весь молодняк терпеть не может. Слишком правильная, заносчивая, скучная, зануда. Синий чулок, - я говорил, с каким-то диким, животным удовольствием наблюдая за тем, как едва заметно меняются эмоции на лице Эмили. – Угловатый синий чулок.

– Джефферсон… - предупреждающе зарычала Эм.

– Что? Не нравится правда? Хочешь еще? – я сделал шаг, положил руки по обе стороны от головы заучки. Ярость горела внутри холодным пламенем. – Мы все детство тебя терпели только потому, что отец приказывал. Таскалась вечно за нами надоедливым хвостом. Ты всех отталкиваешь, Бартон. Даже Кристин. А она может найти общий язык с любым. Ты – самая большая заноза в заднице этой стаи. В моей заднице. Не смей лезть ко мне и Хэнсон. Не смей или пожалеешь, - выплюнул я.

Эмили зажмурилась на миг, а когда открыла глаза, ярость, плескавшаяся в них, не уступала моей. Глухое рычание сорвалось с губ синего чулка, девушка скривилась, а в следующий миг ее кулак впечатался мне в челюсть с такой силой, что я отступил на шаг.

– Карликовый пудель, - улыбка-змея, холодная и темная, как вода в озере зимой, сверкнула на ее губах. – Ты даже удар не держишь.

Я тряхнул башкой, по телу прошла волна изменения.

– Не переживай, Джефферсон. Совсем скоро я уеду, - девчонка отвернулась и, распрямив плечи, направилась по дорожке к своему дому.