– Неужели всех в стае запомнила?

– Всех.

– Точно? Больше не теряешься?

– Нет, ни разу не потерялась, - кивнула утвердительно.

– Это удивительно! – улыбнулся Конард. – Я знал, что у тебя все получится, - и протянул мне будущий термос. – Теперь давай ты, а я буду держать. – оборотень присел на корточки, протягивая мне заготовку.

Я очень старалась все сделать правильно, почему-то было очень важно все сделать правильно. С первого раза, правда, вышло не очень: когда я почти заканчивала, фольга порвалась, и пришлось начинать сначала. Но где-то минут через десять я с гордостью вернула бутылку Конарду.

– Что теперь?

– Теперь надо все хорошенько обернуть скотчем. Справишься?

– Да.

Закончили мы минут через пять. Выглядела получившаяся конструкция странно и смешно. Если уж совсем честно, то стремно. Но, главным ведь был не внешний вид. Совершенно не внешний вид.

А еще через две минуты мистер Макклин стоял на нашей кухне и подогревал в кастрюле какао, мамино полотенце висело на крючке, а ненужную теперь пластиковую бутылку я выкинула. Я болтала ногами и грызла крекеры, очень довольная собой и самодельным термосом.

Когда мы вернулись к дому альфы, дядя Аллен как раз спускался с крыльца, за его спиной топтался Марк.

– Ты опоздал, Макклин, - нахмурился дядя Аллен.

– Извини, было неотложное дело, - легко пожал Конард плечами, выпуская мою руку. – Удачного похода, маленькая, - улыбнулся мужчина, прежде чем скрыться в доме.

А какао оставалось почти горячим весь вечер. И Маркус, который сначала ржал над термосом, все-таки признался, что я – молодец.

Эти воспоминания были теплыми. Такими же теплыми, как тот вечер, как какао в термосе, как смех Конарда тогда. И я отдавала это тепло Саманте, забирая, вытесняя ими холод и страх. Я вспомнила Марка и наш с ним первый поход на ярмарку. Мы ели тимбитсы и масляные кексы, катались на американских горках, а в тире друг выиграл мне страшненькую синюю плюшевую собаку. Я вспомнила родителей и наши походы с папой, палатки, костер, большой рюкзак за спиной.

А страх Сэм все оставался, все еще никуда не исчез, и страшно становилось уже мне. Но я думала и думала, вспоминала и вспоминала, отдавала ей все хорошие эмоции, которые у меня были, прижимаясь к девушке все теснее, ощущая, как острые локти впиваются мне в ребра.

Я не поняла, в какой именно момент Сэм перестала дрожать и всхлипывать, едва не пропустила миг, когда отступил страх, продолжая сжимать руки. Продолжая отдавать, отдавать, отдавать.

А потом волчица внутри меня заскулила, дернулась, взвыла испуганно и словно захлебнулась этим воем, подавилась и замолчала. Туман, тот самый, грязно-зеленый, исчез, полностью впитался в меня.

Я тут же с трудом откатилась в сторону, села, спрятав лицо в ладонях. Тело била дрожь. Нервная, нехорошая дрожь. Дрожь усталости. По вискам и лбу катился пот.

Я согнулась пополам, все еще держа ладони у лица, уткнулась в колени.

Дыши, тупая волчица, дыши.

Клокотало в горле сердце, стучало в висках.

– Кристин? – голос Макклина доносился словно из другой комнаты.

– Принеси воды, - прохрипела.

Страха пока не было, но… я ощущала его внутри. Острый, огромный, не мой. Он давил на хребет, как поваленное дерево, заставляя чувствовать каждый позвонок в теле, мешая вдохнуть полной грудью. Воздуха не хватало. Что же сделали с девушкой нападавшие, что она так боится?

Макклин ушел, а я, с трудом поднявшись, добрела до окна, оперлась руками о подоконник и почти на половину свесилась наружу. И дышала, дышала, дышала. Сейчас главное продышаться, это дерьмо не вылезет еще несколько часов. Так что – продышаться и поскорее свалить. Скулить от страха я предпочитаю исключительно дома.

– Хэнсон, какого хрена ты думаешь, ты делаешь?

– А на что это, по-твоему, похоже? – огрызнулась, поворачиваясь и забирая у Макклина стакан с водой. Пока я пила, мужчина подошел почти вплотную. И только сейчас я поняла, что на нем вчерашний пиджак, щетина сильно отросла, а волосы – растрепаны. Такой Макклин был очень похож на Макклина из моего детства.

– Ты дрожишь.

– Мне холодно, - пожала плечами, вглядываясь в серьезные глаза. – Саманта в порядке и будет в порядке еще несколько дней, но потом страх вернется. Скорее всего, не такой сильный, как был, но вернется обязательно.

– Почему?

– Конард, я не стираю воспоминания, не гипнотизирую, я не могу заставить ее забыть. Я не волшебник и не фокусник, всего лишь недоученная омега. Самый отстойный оборотень стаи.

– Почему недоученная? – нахмурился волк.

О, твою мать…