Острейшие когти промелькнули перед носом, ответный удар топора оставил твари рану в боку, но увернуться от следующей атаки парень уже не сумел. Он забыл про хвост, за что и поплатился, когда хищница хлестнула его по ногам, роняя на землю. Оттолкнувшись руками, парень тут же перекатом ушёл вправо. Тяжелые лапы гулко ударились о землю совсем рядом с его головой. С трудом он вскочил на ноги, уклоняясь от новой атаки твари, краем глаза заметил яркую вспышку и тут же отпрыгнул назад. Хассира сделала тоже самое и вовремя. Огненный шар размером с телегу взорвался прямо между ними, окатив обоих волной сухого жара и оглушив грохотом.

Через мгновение в бушующее пламя ворвался Марис, размахивая своим огненным мечом из стороны в стороны, как самой обычной дубинкой. Огромная кошка уклонилась от первых двух взмахов, уже готовилась броситься на врага, но тут благородный выпустил струю пламени прямо ей в морду. Раскалённое лезвие опустилось на голову хищницы, лишая её одного глаза. Взревев от боли, она бросилась на обидчика, не обращая более внимания на оружие. Меч вошёл в брюхо твари по самую рукоять, но Марис оказался сбит с ног. Стальные когти прошили наплечники, словно те были из бумаги, каменная крошка полетела прочь под ударами могучих лап, зубы щёлкнули в опасной близости от лица благородного, пока тот изо всех сил отталкивал проклятую тварь от себя.

Вдруг, что-то с глухим стуком ударилось в голову твари, заставив её покачнуться. Тварь оскалилась, попыталась вновь добраться до горла юноши, но тут что-то снова ударило её сзади и зверюга взревела и от этого полного безумной ярости рёва сердца Мариса ушло в пятки. Он попытался скинуть её с себя, но когти сумеречной смерти прочно увязли в броне. В зелёных глазах промелькнул недобрый блеск и она, издав злобный рык, вновь рванула вперёд. Парень отодвинул голову в сторону, попытался удержать её, но его ослабшие руки сумели лишь немного отодвинуть башку зверя. Клыки сомкнулись на плече, не замечая брони. Марис взревел от боли. Он изо всех сил старался направить к ране атру, его кулаки превратились в два огненных шара, что жгли проклятой твари горло, но та лишь сильнее сжимала челюсти, и когда благородному показалось, что час его пробил, в голову твари с глухим ударом вонзился топор. Хватка слегка ослабла.

Эдван налетел на хассиру и мощным пинком отбросил её на десяток шагов, заставляя, наконец, отпустить Мариса. В мгновение ока он нарисовал в воздухе ломаную спираль, проткнул её пальцем и переполненная атрой молния яркой белой дугой соединила его палец с мордой животного. От громовых раскатов вновь зазвенело в ушах, но проклятая тварь была всё ещё жива и даже относительно невредима — лишь трясла опалённой башкой, изо всех сил пытаясь прогнать дикую боль в голове. Из тела кошки до сих пор торчало оружие: меч в брюхе, топор в голове, а спину украшали три белоснежных копья чистой атры, созданных Эдваном для метания, которые уже медленно таяли.

Марис рывком поднялся на ноги, не обращая внимания на боль дикую боль в повисшей плетью левой руке и рваных ранах на боку, куда тоже добрались когти проклятой твари. Его каменный покров начал восстанавливаться.

— Копьё в ручье! — сквозь зубы процедил Эдван и смазанной тенью помчался прямо на дезориентированную тварь.

Одним движением он вырвал топор из головы зверя и тут же вонзил его обратно — прямо во второй глаз, полностью лишая тварь зрения. Хассирва взревела, бросилась на парня, заметалась на месте, бешено размахивая лапами и могучим хвостом, но куда бы она не кидалась, Эдвана там уже не было. Каждый раз он успевал ловко уйти из-под удара чудовищно острых когтей, но увы, это было всё, на что хватало его скорости. Даже полностью ослеплённая, оглушенная молнией, с забитым вонью травы носом хассира оставалась невероятно опасной тварью. Опалёные вибриссы всё ещё позволяли ориентироваться в пространстве, а отменное чувство атры подсказывало, куда постоянно уходит мерзкий двуногий.

Краем глаза юноша вновь заметил яркую вспышку и, в очередной раз уклоняясь от когтей твари, отпрыгнул назад. Огромный огненный шар на этот раз угодил точно в цель, разбившись о голову твари, утопив её фигуру в пламени. Как и в прошлый раз, через миг прямо в огонь влетел Марис и пронзил шею твари копьём, которое держал двумя здоровыми руками.

Эдван в мгновение ока вернулся обратно к твари, одним движением руки вырвал из её живота клинок и тут же принялся осыпать тварь настоящим градом ударов, пока его заклятый друг прижимал шею зверя к земле копьём. Тварь ревела, рычала, брыкалась, но не могла справиться с копьём и когда парням уже начало казаться, что победа близко, её тело вдруг покрылось лёгкой зеленоватой дымкой.

— Быстрее, утяни её в землю! — заорал Эдван, вонзая меч твари куда-то под лопатку.

— Пошёл ты, — огрызнулся Марис, но, замерев на долгое мгновение, поднапрягся, и всё-таки заставил грунт на мгновение расступиться, чтобы тварь утонула в ней, словно в болоте. Стоило земле схватить её, как Эдван тут же воспользовался драгоценным мгновением. Присев, он в мгновение ока начертил атрой на почве кривой знак, очень похожий на «Слово Земли», но чем-то от него отличающийся, после чего поднялся, вытянул клинок из тела твари и, наполнив его атрой до отказа, вогнал туда, где должно было располагаться сердце.

Тварь жалобно взревела, забилась, но сковавшая её земля, что была ещё несколько мгновений назад мягкой почвой, вдруг стала твёрже гранита и удерживала хищницу словно стальной капкан. Марис резко выдернул копьё из шеи твари и, хорошо размахнувшись, вонзил ей в голову. Увы, лезвие не вошло далеко. Кошка сильно сопротивлялась. Эдван, оставив меч в ране, взялся за топор и тоже принялся наносить удары твари по голове, время от времени уворачиваясь от подвижного хвоста. И с каждым его ударом кончик копья благородного входил всё глубже и глубже череп, ибо защита кошки слабела, а когда наконечник полностью вошёл в её башку, тварь забилась в агонии. Окутанная зелёной дымкой, с копьём в голове и мечом в сердце, она изо всех сил цеплялась за жизнь, пытаясь залечить свои раны. Дёргала хвостом, пытаясь вытащить плотно засевшее в столь важных местах оружие, но всё было тщетно. И лишь с последней каплей атры погасло проклятое зелёное свечение, а тварь, наконец, издав последний предсмертный хрип, сдохла, бросив на мучителей последний, полный ненависти взгляд одного восстановленного глаза.