– Знаю...

– Гнет, значит, ствол об колено. У "ли-энсфилда" стволик тонкий, согнуть немного можно...

– А зачем?

– Чтоб потом, блин, этой винтовкой не смогли воспользоваться остальные преследователи.

– Ага, ясно, - Нерсесов поправил очки.

– Ну вот... Все вроде пучком, жизненно. А этот макромудак Вторичный вдруг начинает надо мной стебаться, что, мол, мой герой гнет об колено автомат Калашникова. Всасываешь?

– Всасываю, - хихикнул Юрик.

– Я пишу - "ли-энсфилд", этот имбецил - "калаш". Сам все напутал, и сам меня же обвиняет в незнании предмета, - Димон горестно вздохнул.
– Дальше больше. Позавчера я наехал на Кацнельсона и Зотова, разметал их по кочкам. И версии ихние, и подлость несусветную по отношению к подводникам, и незнание физики...

– Знаю, читал, - закивал Нерсесов.
– Я даже стих по этому поводу написал.

– Что-о?!
– возмутился Гоблин.

– Да не про тебя. Я в стихотворной форме изложил идиотизм объяснений катастрофы. Типа, как надо относиться к официальным сообщениям.

– Ну-ка, ну-ка, - Чернов схватил блокнот. Юрик откинул голову немного назад и начал заунывно декламировать:

– Субмарина между пальм торчит.

Видно, капитан был сильно пьяным.

Где-то в джунглях пробегает кит,

Его мясо хорошо с бананом...

– Это цинично, - заявил ошарашенный Димон.
– И вообще, при чем тут пальмы, кит и бананы?

– Сие есть метафорический символизм, - объяснил поэт Нерсесов, - с оттенками гипер-реализма. А-ля Серебрянный век.

– В качестве эпиграфа мне это не подходит, - огорчился Гоблин.

– Эпиграфа куда?

– К следующей статье о "Мценске"...

– Ты намерен добивать тему?

– Я намерен добивать Кацнельсона, - рыкнул Чернов.
– Эта макросволочь свистнула мою идейку о продаже станции "Мир" Китаю* и выдает ее за свою.

– Серьезно?
– удивился Юра.
– И откуда ты это узнал?

– Неделю назад "Секретные материалы" ** дали информашку по "Миру". Там черным по-русскому сказано, что переговоры Кацнельсона с китаезами насчет орбитального комплекса сорвались. Мы, вроде, слишком много денег запросили. Но это мелочи. Главное, что в "Хэ-фаллосе"*** автором идеи назван Кацнельсон...

– Кто автор статьи?

* "Новый Петербургь", No 47 за 1999 год.

No 21 (40) за 2000 год.

*** Жаргонизм, русская юмористическая транскрипция названия "X-files"

– Не помню...

– Не Менделеев?
– Нерсесов назвал главного редактора.

– Да нет. Если б Менделеев написал, я б Вадьку лично в выхлопную трубу его "опеля" засунул. Кто-то другой, из пристяжных...

– Менделеева все равно можно попинать.

– А толку? Денег у него нет, живет, можно сказать, в долг... Кстати, хочешь свежую историю про Менделеева?

– Хочу.

– Его прав лишили.

– За что?
– Нерсесов пожевал кончик шариковой ручки.

– За пьянку, - усмехнулся Чернов.
– Но как! Короче, Менделеев набухался с одним пацаном, которого года полтора назад выгнал с работы. Вадик уже забыл об этом конфликте, а пацан - нет. Так вот... Встретились они на тусовке, пацан Менделеева накачал, а потом, когда тот домой ехать собрался, позвонил в ментовку. И слил Вадьку. Мусора его прихватили в ста метрах от места сборища, выволокли из машины - и на экспертизу. Тут же лишение прав оформили. Причем денег не взяли.

– Естественно, звонок же зафиксирован, - согласился журналист-патриот.

– Именно! Теперь Менделеева водитель возит. И поделом...

– Твой приоритет по "Миру" легко доказать, - Нерсесов вернулся к теме разговора.
– Сопоставить время выхода статей и дату появления правительственных документов. А потом на Кацнельсона накатить...

– Ворье - оно ворье и есть, - Гоблин отхлебнул сок.
– С Кацнельсоном судиться без понту. Да и иск никто не примет. Я лучше его рачком поставлю по "Мценску". Он уже столько наболтал, что на целую серию статей хватит.

Юрик повернул голову и уставился на вошедших в кафе шестерых юношей во главе с рыжим одышливым толстяком в желтой байковой рубахе навыпуск.

– Ха! Димон, смотри, - Нерсесов толкнул Чернова в плечо.
– Знаешь, кто это?

– Не, - Гоблин хмуро взглянул на компанию.

– Мелонов сотоварищи. Молодые христианские демократы...

– И чо?

– Последыши Ковалева-Ясного и Пенькова...

– А-а!
– на лице у Чернова появилась заинтересованность.

– Развлечься хочешь?
– неожиданно предложил Юрик.

– Не откажусь...

– Пеньков - пассивный зоофил!
– громко сказал Нерсесов.
– А Дыня - жирный импотент!

Христианские демократы еще не успели сесть за столик.

Один из юношей завопил что-то матерно-невразумительное и схватил со стола пустую бутылку. Мелонов подпрыгнул и выпучил глаза.

– Кто шагает дружно в ряд? Христианский наш отряд!

Педофилы, лесбиянки, И задроченные панки!
– заорал Нерсесов.

– Бей их!
– приказал Дыня и рванулся вперед.