"Грубо работает, - подумал Уланов, - оглушить допрашиваемого лавиной вопросов в расчете, что он не сориентируется, как отвечать, и запутается во вранье и увертках. Не на всех это действует! По крайней мере, на этого - едва ли!"

– Я не знаю, о какой диадеме идет речь, - упорствовал водитель, расслабленно откинувшись на спинку стула.
– А вот вам на суде могут и по шапке накидать за такие вещдоки. Протокола об обнаружении и изъятии, составленного по всем правилам, у вас нет? Разве что задним числом на коленке напишете. И само обнаружение не зафиксировано с соблюдением всех формальностей? Мой адвокат в два счета докажет, что закладку сделали те двое, которых я под Аджимушкаем подобрал. Я видел, как та цыганка в кабине шуровала, когда меня в караулку повели бабло рубить. Эх, не хочешь себе зла, не делай людям добра! Я их пожалел, как порядочных в автобус посадил, а они мне краденое подсунули!

– В кабину подсунули?
– насмешливо спросил Уланов.
– В ящик с инструментами? Под двойное дно? Может, и двойное дно наши сотрудники тоже сделали? Закладку обычно попроще делают: в багажник или бардачок.

Бордовый от злости Репин в коридоре курил в окно.

– Сунуть бы его в общую камеру на денек, - процедил полковник, когда Уланов остановился рядом и тоже щелкнул зажигалкой.
– Да подобрать такое местечко, где его живо научат правильно себя вести! Блин, нам ведь правда за такое изъятие диадемы на суде адвокат таких котях навешает! Придерется к тому, что обнаружение и изъятие не были правильно оформлены, и этого гада освободят из-под стражи в зале суда. Он нам еще на прощание в рожу плюнет и посмеется. Ну, вот скажите, как его расколоть, если по почкам дать нельзя, а по-хорошему он быкует и морду ящиком делает?

– Позвольте мне, - попросил Уланов.
– В камеру нельзя - может, там он изменил бы свое решение уходить в несозгнанку, но нам дорого время. Нужно дожать его, пока Измайлова и Томский добираются до Джамете. Пару раз мы чуть не пробили его оборону. Надо дальше давить на эти точки. И у меня есть идея.

Задержанный закинул ногу на ногу и с интересом рассматривал подробную карту Керчи на стене кабинета, мурлыкая под нос "Город, которого нет". Руки в наручниках спокойно лежали на коленях, но чувствовалось, что парень навострил уши, стараясь услышать в приоткрытую дверь хоть слово из разговора Репина и Уланова, и пытается не пропустить ни слова.

– Закурить бы дали, - сказал он, едва мужчины вернулись в кабинет.
– Моя-то пачка в автобусе осталось. Тоже сцыганили, - выразительно скаламбурил он.

– По закону в общественных местах курить нельзя!
– рявкнул полковник и, увидев, что продолжает держать в руках догоревший окурок, запулил его в форточку. В ответ с улицы возмущенно заорала какая-то птица.

– А коридор - уже не общественное место?
– поддел его задержанный.

Двое конвойных за его спиной подавились непроизвольным гоготком, но тут же смолкли под строгим взглядом полковника. Уланов спокойно зажег сигарету и подал ее водителю.

– Окно пошире откройте, - хмуро сказал Репин.
– Небрежно к законам относитесь, господин адвокат, хотя по идее, должны стоять на их страже...

– Не стоит напоминать человеку о законе и запрете, когда сами только что сигарету изо рта вынули, - ответил Уланов, распахивая окно. Увидев, что оно снаружи забрано мелкой, но прочной сеткой, задержанный, который слегка воспрял духом, снова помрачнел.

– Бро уже знает, что автобус уже на материке и идет в Джамете, - сообщил Уланов, - и думает, что ведете машину по-прежнему вы. Кстати, историю сообщений надо время от времени чистить, и даже не потому, что память телефона переполняется а потому, что так можно ненароком слить закрытую информацию... Или условный язык. По-моему, Бро даже не усомнился в том, что ему только что написали именно вы из Темрюка. Вот, только что пришел его ответ, - Уланов посмотрел на экран.
– "ОК, жду, уно моменто!".

Сигарета обожгла пальцы водителя и выпала, моментально пропалив дыру на джинсах.

– Ах, ты..., - просипел бледный до синевы задержанный. И рванулся со стула, но конвойные были начеку. Они моментально усадили парня на место и теперь уже крепко держали. Если бы ненавидящий взгляд обладал физической силой, от Уланова осталось бы только черное пятно на обугленном полу.
– С...а, урод хитрож...й! Все вы тут...!

– Не могли же мы допустить, чтобы нашего клиента осудили на 20 лет за кражу, которой он не совершал, - развел руками Уланов.
– Это наша работа: доказывать в суде невиновность подзащитного.

– Да пошел ты...!!!
– огрызнулся водитель, ощерившись на адвоката.
– Сам за такие подставы сядешь!

– Так, прекратить брань, - Репин закрыл окно и сел за стол.
– Ну? Когда вы немного успокоитесь, продолжим разговор? Учтите, что чистосердечное признание и помощь следствию судом учитываются как смягчающие обстоятельства. Так что подумайте.

– Я своих не сдаю, - мрачно сказал водитель.
– Шалав продажных на обочине поищите!

– Ищем и задерживаем регулярно.

– Задерживаете, - зло хмыкнул водитель, - а их меньше не становится!

– А это уже наша забота, а не ваша, - огрызнулся уязвленный Репин.

– Своих не сдавать похвально, - запустил следующий пробный шар Уланов, - тем более - родного брата, но все вот-вот раскроется само собой. Словно сама судьба решила воспрепятствовать вам и не дать нажиться на краже исторического наследия и "посадке" ни в чем не повинного Светлова!
– "Хорошо, что Фима меня сейчас не слышит, а то из окна бы выбросил за плагиат! Что-то я заразился его витийством".

При упоминании родного брата водитель снова нервно дернулся, но конвойные держали его крепко. Поэтому он только плюнул на пол: