Люди проявили здравый смысл и либо стали прятаться за чем-нибудь достаточно большим и массивным, чтобы снаряды ариев не могли его пробить, либо просто отступили назад дальше по улице. И результативность бросков дикарей падала пропорционально расстоянию, которое разделяло здание театра и их мишени. А вот для огнестрельного оружия такой проблемы практически не существовало, и треск выстрелов давно уже слился в отнюдь не безрезультатную канонаду. Я своими глазами видел, как громадный светловолосый труп с простреленным черепом вывалился из окна и шлепнулся на крыльцо храма культуры, а ведь внутри убитых и раненных наверняка имелось намного больше. Вдобавок пушки, установленные в грузовиках, стреляли одна за другой, и было не заметно, чтобы камни и дротики причинили действительно серьезный ущерб бронированным машинам. Нет, они мяли стальные листы и могли даже застрять в них…Но не имели шансов ни пробить, ни сорвать железо. А вот самодельные ядра пробивали не особо толстые стены театра только так, выбивая в стенах театра крупные дыры. Еще на вооружении артиллеристов имелась картечь, однако для неё было далековато. Более современные типы боеприпасов, например разрывные, зажигательные или шрапнельные, в наших мастерских делать пока не могли. Вернее могли, но на контрольных стрельбах то и дело случались разного рода досадные оплошности, в результате которых приходилось менять то ствол, то сделанные из фанеры макеты заряжающих, а то и все сразу. Странные существа метались в воздухе туда-сюда, вставая на пути снарядов и заклинаний, однако неуязвимыми они не являлись. Уже то ли двое то ли трое с громкими тоскливыми стонами растеклись шлепнувшейся на землю эктоплазмой. И замены им пока видно не было.

— Ааргх! — Громкий женский стон боли прямо за спиной, заставивший меня вздрогнуть и схватиться за висящую на поясе упаковку с перевязочным материалом, чтобы броситься на помощь раненному, оказался ложной тревогой. Просто одна из самых молодых ведьмочек, которой разрешали покидать пределы стен нашей крепости, сначала слегка увлеклась и слишком глубоко в руку засадила толстую медицинскую иголку, до Конца Света служившую для сбора крови из вены на анализ, а потом сполна прочувствовала все ощущения своей ошибки. У остальных чародеев, наполняющих сейчас кровью переносной магический круг, дела шли получше. Шипели, кривились, тихо ругались, однако привычно заполняли конструкцию из соединенных трубками магических знаков алой жидкостью. Их прикрывала парочка обладателей посохов, создающих не атакующие, а защитные заклинания. Почти соприкасающиеся друг с другом краями квадратные барьеры, переливающиеся всеми цветами радуги, держали удар булыжников и копий даже лучше, чем стальная броня. Или может дело было в том, что самодельный артефакт еще из своей карьеры журнального столика сохранил колесики на каждой ножке, и теперь его потихоньку откатывали подальше те, кто с донорством уже закончил? Теперь до позиций отступившего воинства добивали лишь те, кто и по меркам ариев считался знатным атлетом, а девяносто процентов снарядов бесславно плюхалась на землю раньше, чем становились хотя бы теоретически способны представлять из себя угрозу.

— Огонь! Огонь! — Орал Мирохин в мегафон, который притащил с собой специально, чтобы его команды было слышно, несмотря на пушечную и ружейную пальбу. — Стреляйте, пока ублюдки на виду и не прячутся! Если они начнут разбегаться, черта лысого мы их всех переловим!

Однако Арии не спешили прорываться из здания театра, хотя те из них, кто не мог добросить метательный снаряд до другой стороны улицы, действительно вскоре пропали из окон. А оставшиеся дикари были не только самыми сильными, но и самыми хорошо защищенными при помощи магии своих шаманов. Я своими глазами видел как ополченцы, укладывающие на расположенном в крепости тире пули в ростовую мишень с куда большего расстояния только что не топчут в ярости оснащенные оптическими прицелами охотничьи винтовки, поскольку раз за разом лишь впустую переводят патроны. Вдобавок на виду враги торчали очень недолго, только чтобы швырнуть в нас очередной тяжелой или острой пакостью, а потом вновь прятались за стену здания, чтобы взять новый снаряд, перевести дух и замахнуться для броска. Однако, такое шаткое равновесие продержалось недолго и прекратилось в тот же миг, когда наконец полностью заправленный ритуальный круг смог пустить в ход наш главный калибр. Град огненных пульсаров.

Семь ярких даже при свете дня энергетических сфер ударили в окно и стену рядом с одним из окон театра, мимоходом развеяв попытавшийся встать на их пути темный силуэт. И уже успевший словить удары нескольких ядер участок стены не выдержал и обвалился, рассыпая во все стороны обломки битого кирпича, некоторые из которых краснели свежими раскаленными срезами. Сразу четверо дикарей тоже попало под раздачу: двое стоящих слишком близко к стене сначала попали под действие чар, а потом сверзились наружу вместе с потоком строительного мусора. Этой парочке даже контрольные выстрелы делать не требовалось, так их перемололо и обожгло. Еще один громко выл, держась за полу оторванную руку до тех пор, пока потерявшего свою волшебную защиту гиганта не заткнула чья-то пуля. Последний, увешанный костями буквально в три слоя и с косматой гривой седых волос, успел ускользнуть из обнажившего свое нутро помещения, однако и без того результат оказался неплох. Ткань и мебель в комнате, расположенной на третьем этаже театра уверенно занималась пламенем, которое мы черта с два дадим потушить, ведь распространение пожара в наших интересах. Правда к тройке доноров, пожертвовавших свою кровь для запитывания ритуального круга и от того основательно подуставших прибавился еще один человек, отдавший значительную часть своих жизненных сил дабы сделать сам выстрел, но кому заменить их найдется. Нас все-таки тут несколько сотен, и даже четверти имеющегося количества ополченцев хватит, дабы раскатать обитель культуры по камешкам!

К сожалению, у врага еще остались кое-какие козыри, даже если он и понятия не имел об игре в карты. Большие и высокие двери театра распахнулись, а по крыльцу хлынула вниз толпа существ, которые просто не могли быть живыми, однако же вполне себе исправно двигались, стремясь как можно скорее вонзить в нас свои многочисленные рога, когти или зубы. Состоящие из темно-серого тумана существа представляли из себя бессмысленную абстракцию частей тела разных созданий, в которой нога быка могла быть прикреплена полуметром клубящейся хмари к издырявленной шкуре и ящера и соседствовать с перьями птицы или отрубленной чем-то остром человеческой головой…Среди примерно двух десятков монстров не имелось ни одного одинакового, а самые мелкий из них оказался размером с автомобиль. Но некоторые детали бестий, созданных какой-то жуткой и отвратительной магией, являлись неизменными. Наиболее плотными их фигуры выглядели там, где в магическую плоть чудовищ были включены вполне материальные компоненты в виде костей, зубов и черепов. И, несмотря на кажущуюся неловкость, двигались омерзительные существа довольно резво, даже не взирая на встретивший их появление шквал свинца и картечный залп одной из пушек. Находящиеся в резерве владельцы магических посохов попытались остановить эту неживую волну пятью ледяными дисками и тройкой пустотных клякс, однако им лишь удалось остановить штук пять или шесть особо невезучих тварей, а остальные пусть и размазались под ударами колдовства поначалу словно желе, однако потом довольно резво вернулись к прежним формам, чтобы вновь ринуться в атаку.

— Огнем! — Я закричал так громко, что кажется, сорвал себе голос. Пули пролетали сквозь призрачную плоть чудовищ, оставляя после себя большие рваны дыры…Но они практически моментально смыкались. И этот оживший гротеск выглядел в прямом смысле созданным для драки врукопашную. Хорошо, что мы отказались от мысли штурмовать театр — практически неуязвимые для материального оружия твари с изменяющейся прямо на глазах геометрией их лишь частично твердых тел перемололи бы в узком пространстве коридоров и комнат любое количество бойцов. — Они должны бояться огня!

Поскольку встречи с врагами, которые не боятся обычного оружия были не то чтобы ожидаемыми, но возможными, у нас имелись бутылки с зажигательной смесью и даже самодельные огнеметы, как ранцевые, так и установленные в бронированных грузовиках, чтобы можно было приблизиться к противнику без риска оказаться выпотрошенным. Однако, преодолевших большую часть дистанции между собой и людьми чудовищ сначала встретили все же не они, а несколько кислотных гранат. Вернее, перфорированных жестяных банок, где до сего момента благоденствовали существа, которых люди за неимением лучших названий окрестили кислотными слизнями. Кажущиеся абсолютно безобидными студенистые многоногие животные, которых обнаружила одна из групп выживших, питались практически любыми органическими отходами, быстро размножались почкованием и были недостаточно ловкими, чтобы выбраться даже из крупноячеистой волейбольной сетки. Однако жрать их не пытался ни один хищник. Во всяком случае, больше первого и последнего раза в своей жизни. От слишком сильного сжатия тела этих волшебных падальщиков брызгали во все стороны своей нежной плотью, которая мгновенно оборачивалась кислотой достаточно сильной, дабы прогрызть металл и даже спустя несколько минут сунутая в получившуюся лужицу палка моментально укорачивалась. И, как показывала практика, на призраков, духов и прочую не совсем материальную пакость данная субстанция действовала не хуже настоящей святой воды. Несколько связок самодельных гранат шлепнулись перед набегающими тварями, между ними и в некоторых случаях даже за спинами аморфных монстров, а в следующее мгновение те стали таять и разваливаться на куски, будто снеговики которых окатили горячей водой из душа. Далеко не все монстры погибли сразу же, однако даже их аморфные тела из серой хмари имели свои пределы прочности и максимально возможную скорость перестройки, а потому достигшие броневиков чудовища уже не бежали, а едва-едва ковыляли на подламывающихся конечностях или и вовсе ползли продырявленным пузом по асфальту. Пусть от ударов их когтей и клыков покрывающий машины металл принялся неприятно скрежетать, однако пылающие струи самодельного напалма и вторая волна боевых заклинаний окончательно очистила наш мир от этой мерзости, заставив последних тварей растечься безобидной эктоплазмой.

С поражением уродливых конструктов и вступлением в битву магии крупного калибра последние шансы ариев на то, чтобы отстоять свою позицию растаяли как дым. Огненные пульсары раз за разом пробивали стены здания и поджигали то, что находится внутри, а пламя и дым выгнали дикарей наружу. Те, кто еще мог резво передвигаться на своих двоих попытались покинуть здание через запасной выход, однако пока основная часть нашей маленькой армии громила здание и его защитников, Егор все-таки провел крупный отряд к единственному возможному для врага пути отступления. И перекрыл его наглухо. Пусть дикарей из распахнувшихся дверей выбралось целых три десятка, однако они вели себя не как отряд, а как толпа. Бежали по одиночке или максимум небольшими группами, которые оперативно уничтожались прицельными залпами огнестрельного оружия и, по необходимости, применением боевой магии. И целых четыре светловолосых гиганта оказались взяты в плен…Вот только когда мы с Мирохиным их увидели, то не знали, за что хвататься первым. За сердце или за голову.