Шрифт:
Внизу, на городском рынке, можно найти богатый выбор мяса. Замороженного, консервированного, вяленого.
— Вы не голодны, нади?
— Не самый мой любимый сезон. — В этот вечер он был неблаговоспитан. И несчастен. — Никто ничего не знает. Никто мне ничего не говорит. Я ценю заботу айчжи. И вашу. Но есть ли какие-то особые причины, почему я не могу улететь домой на день-два?
— Вы потребуетесь…
— …айчжи. Но никто не знает, зачем. Вы бы не стали вводить меня в заблуждение, а, Чжейго?
— Это моя профессия, нади Брен.
— Врать мне.
За столом повисло неловкое молчание. Он в своей грубоватой прямоте видел только грустный юмор. Но прозвучали его слова в неподходящую минуту, в неподходящем настроении, когда эти двое честно и, наверное, не без огорчения пытались найти ответы. А он-то лучше всех землян был обучен не допускать таких ошибок при общении с атеви.
— Простите, — сказал он.
— Его культура не против лжи, — прямо объяснил Банитчи своей напарнице. — Но открыто объявить, что кто-то солгал, значит оскорбить жертву.
Вид у Чжейго стал озадаченный.
— Простите, — повторил Брен. — Это была шутка, нади Чжейго.
Чжейго все еще сидела с озадаченным видом и хмурилась, но не сердито.
— Мы восприняли эту угрозу очень серьезно.
— А я — нет. Но теперь начинаю. — Ему хотелось спросить: «Где моя почта, Банитчи?» Но вместо этого он проглотил ложку супа. Слишком спешить с атеви бесполезно, крайне непродуктивно. — Я благодарен вам. Уверен, у вас были другие планы на этот вечер.
— Нет, — сказала Чжейго.
— И все же… — возразил он, думая, закончили или нет ремонт на телевидении, и если нет, то какими разговорами занимать Банитчи и Чжейго остаток вечера. Похоже, они собираются остаться здесь на всю ночь. Может, покажут какую-нибудь пьесу на развлекательном канале…
И в чьей же кровати будут они спать, интересно знать? И будут ли спать вообще? Последствий прошлой ночи на них совсем не видно.
— Вы играете в карты?
— В карты? — переспросила Чжейго.
Банитчи отодвинулся от стола и сказал, что научит ее.
— Что такое карты? — спросила Чжейго в тот момент, когда Брен хотел напомнить наконец Банитчи о своей почте. Но у Банитчи, наверное, были на уме куда более важные предметы — вроде обхода охраны и проверки функционирования устройств наблюдения и оповещения.
— Это числовая игра, — ответил Брен.
Ему очень не хотелось, чтобы Банитчи оставил его под присмотром Чжейго — уж во всяком случае, не на всю ночь. А спросить прямо «Когда вы уйдете?» неблагоразумно. Он все еще пытался придумать, как бы поделикатнее узнать это у Банитчи и что сказать, если Банитчи объявит, что Чжейго остается, но тут Банитчи вышел за дверь со словами:
— Не забывайте о проволоке, нади Брен.
— Джин [11] , - сказала Чжейго.
Брен вздохнул, положил карты и порадовался, что игра идет не на деньги.
— Простите меня, — продолжила Чжейго. — Но вы сами говорили, что я должна так сказать. Я весьма далека от недостойного злорадства…
— Нет-нет-нет. Так полагается по правилам.
— Я не знала точно… Я могу быть уверена?
Нехорошо. Смутил Чжейго. Оказался мишиди — не то чтобы бестактным, но неловким, неуклюжим. Он поднял руку, успокаивая ее.
11
Джин-рами — распространенная в США, достаточно простая карточная игра, в которую чаще играют дети.
— Вы может быть вполне уверены. — Господи, шагу не сделаешь, не задев чью-то чувствительность. — Фактически с вашей стороны это любезность объявить мне о своем выигрыше.
— Вы не считаете карт?
У атеви память просто несокрушимая, особенно на числа, пусть даже Чжейго не увлекается магией чисел так фанатично, как многие в городе. Но он действительно не считал карты как следует. Никогда не играй с атеви в числовые игры.
— Я бы, наверное, играл лучше, нади Чжейго, если бы меня так не отвлекала сложившаяся ситуация. Боюсь, для меня она имеет несколько личный характер.
— Уверяю вас, за вашу безопасность мы ручаемся своей профессиональной репутацией. А мы к своей работе относимся как минимум ревностно.
Ему вдруг захотелось опустить голову на руки и замолчать, послав к черту все разговоры. Но и это Чжейго восприняла бы как оскорбление.
— Ничего иного я и не ожидал, нади Чжейго, и сомневаюсь я не в ваших способностях, отнюдь нет. Мне просто хотелось бы, чтобы мои собственные способности действовали в полной мере и чтобы я не ставил себя в неловкое положение… лишь из-за этого могло возникнуть впечатление, что я в вас сомневаюсь.