Министр общественных работ может даже прийти к выводу, что пайдхи косвенно обвиняет кого-то из его министерства в нападении, о котором сейчас наверняка шумят по всему континенту от берега до берега, а в этом случае министр и другие заинтересованные лица могут подумать, что им надо защитить себя или заручиться поддержкой таких союзников, которых, по их мнению, он будет опасаться.

Так что, сказать прямо: «Я не слушал вашего выступления»? Оскорбить мягкого и многоречивого министра, ударить в самую чувствительную точку его тщеславия? Оскорбить весь совет, создав впечатление, что их дела нагоняют на него скуку?

Черт, черт побери, малейшая оплошность в отношениях с атеви ведет к самым серьезным последствиям. Тут ведь любой шаг требует такой проклятой щепетильности… А они просто не понимают землян, которые позволяют всякой мимолетной эмоции отразиться на лице.

Брен взял свой компьютер. Вышел в коридор, не забывая кланяться и проявлять вежливость к атеви, которых мог расстроить.

Рядом немедленно оказалась Чжейго, строгая и официальная Чжейго, не такая высокая, как окружающие мужчины-атеви, но целеустремленная, собранная и опасная до той степени, которая заставляет каждого еще раз внимательно оценить занимаемую Бреном позицию и его возможности.

Строго говоря, не его возможности, а возможности айчжи, если минуту назад они показали какое-то недовольство Бреном.

Еще одна особенность мышления атеви — они полагают, что если некое лицо имеет подобную власть и не воспользовалось ею, то оно и не станет ею пользоваться, пока сохраняется ненарушенным статус кво…

— Нашли что-нибудь? — спросил он у Чжейго, когда они выбрались в свободную часть коридора.

— Мы наблюдаем, — ответила Чжейго. — И это все. След остыл.

— На Мосфейре мне было бы безопаснее.

— Но вы понадобитесь Табини.

— Банитчи тоже так сказал. Но зачем? У меня для него нет никаких рекомендаций. Насколько я знаю, ко мне никто не обращался ни с какими запросами — если не вылезет что-нибудь в стенограмме по транспорту. Тут я виноват. Голова не была настроена на дела.

— Поспите сегодня ночью.

Со смертельными ловушками под каждой дверью? На такой совет ему нечего было ответить. Он повернул к почтовой конторе забрать свою почту — в надежде получить что-нибудь приятное. Письмо из дому. Журналы с картинками (поглядеть на человеческие лица), статьи, написанные на человеческом языке и основанные на человеческой логике, — хоть на несколько часов после ужина отогнать мысли, которые не дадут спать вторую ночь подряд. Вот в такие дни ему хотелось позвонить Барб, сказать, чтобы села на самолет и прилетела сюда, просто на двадцать четыре человеческих часа…

Со смертоносной проволокой на дверях спальни?

Он вытащил ключик от своего абонентского ящика, он потянулся к дверце, но Чжейго перехватила его руку.

— Пусть почту вытащит служащий.

С обратной стороны стены, она имела в виду — потому что кто-то покушался его убить, и Чжейго не хотела, чтобы он своей рукой лез в ящик.

— Это уж вы ударяетесь в крайности, — сказал он.

— Именно так могут поступать ваши враги.

— Мне казалось, у вас говорят «тонкость». Заминировать абонентский ящик — это тонкость?

— Или вставить иголку в пакет. — Она отобрала у него ключ и сунула в карман. Обратилась к служащему: — Нади-чжи, принесите почту пайдхи.

Тот ушел — и вернулся обратно.

— Ничего нет, — сообщил он.

— Всегда что-то есть, — сказал Брен. — Простите мою настойчивость, нади, но мой почтовый ящик никогда не бывает пуст. Ни разу за всю мою работу здесь он не был пуст. Проверьте еще раз, пожалуйста.

— Я вас не мог ни с кем перепутать, нанд' пайдхи. Ни вас, ни ваш ящик. — Служащий развел руками. — Я тоже никогда не видел вашего ящика пустым. Может, там праздники.

— В последние дни не было никаких праздников.

— Может, кто-то уже забрал почту для вас.

— Я никому не поручал.

— Простите меня, нанд' пайдхи. Но там просто ничего нет.

— Благодарю вас. — Он поклонился — говорить было больше нечего и искать больше негде. — Извините за беспокойство.

Он повернулся к Чжейго, сказал с недоумением и тревогой:

— Кому-то понадобилась моя почта.

— Наверное, это Банитчи забрал.

— Очень любезно с его стороны проявить такую заботу, Чжейго, но я вполне способен сам забирать свою почту.

— Может, он хотел избавить вас от беспокойства.

Брен вздохнул, покачал головой и пошел прочь. Чжейго оказалась рядом, как только он шагнул в коридор.

— Он ее унес к себе в кабинет?

— Думаю, там его нет. Он говорил о каком-то совещании.

— Он понес мою почту на совещание?

— Возможно, нади Брен.

Наверное, Банитчи принесет почту прямо в комнату. Тогда можно будет читать, пока не заснешь, или сесть писать письма, пока не забыл совсем человеческий язык. А если почты не будет, может, по телевизору покажут какую-нибудь пьесу матчими. Немножко мести, немножко юмора — легкое развлечение.