А там — Боже, помоги! — было запарковано несколько автомобилей.

Возможно, приехал какой-то чиновник из городка. Возможно, прибыла давно обещанная ремонтная бригада и сейчас налаживает электричество. Но в любом случае пайдхи — не та фигура, появление которой большинство провинциальных атеви примет без содрогания. Он решил поторопиться и пересек переднюю комнату быстрым, хоть и прихрамывающим шагом.

И прямо столкнулся с входящей группой замкового персонала и стайкой туристов.

Какая-то девчушка запищала и кинулась к родителям. Родители застыли как громом пораженные — черная стена с вытаращенными желтыми глазами. Он отвесил всеобъемлющий извиняющийся поклон и понял — уж это пайдхи должен понимать, работа такая — что надо как-то латать ситуацию, тем более, что вид у него страшноватый: разбитая губа, весь в пыли.

— Добро пожаловать в Мальгури, — проговорил он. — Я представления не имел, что у нас посетители. Прошу, успокойте юную даму. — Пауза — перевести дыхание. Второй поклон. — Пайдхи, Брен Камерон, в вашем распоряжении. Могу ли быть чем-то вам полезен?

— А можно нам получить ленточку? — поторопился выскочить с вопросом мальчик чуть старше.

— Не знаю даже, есть ли у меня ленты, — извиняющимся тоном сказал Брен. Обычно он держал их у себя в кабинете для всяких формальностей. Но сейчас не знал, захватила ли Чжейго такую ерунду. Впрочем, кто-то из слуг тут же сказал, что они могут представить ленты и сургуч, если кольцо с печаткой у него с собой.

Опять попался в ловушку. Все, Банитчи точно меня убьет.

— Простите меня, — сказал он. — Я только что из конюшен. Мне надо вымыть руки. Я скоро вернусь. Прошу прощения, благодарю за вашу благосклонность…

Он поклонился еще два или три раза, торопливо двинулся к лестнице и, только одолев половину пролета, поднял глаза.

Наверху стоял Тано с явным неудовольствием на лице и выставленным на всеобщее обозрение пистолетом на бедре. Тано поманил его наверх, и он преодолел остальные ступеньки бегом, надеясь, что туристы не могли рассмотреть снизу этого обмена мимическими сигналами и угадать причину, вызвавшую такую внезапную вспышку энергии.

— Нанд' пайдхи! — сказал Тано сурово. — Вы должны были воспользоваться черным ходом.

— Мне этого никто не сказал, нади! — Брен разозлился и вынужден был сдерживаться. Виноват был Банитчи, который тут командовал, — но и сам он тоже не без греха. — Мне надо умыться и почиститься, Я пообещал этим людям…

— Ленты, нанд' пайдхи. Я этим займусь. Поторопитесь.

Он пролетел по лестнице мимо Тано, хоть двигаться было больно, и пронесся по коридору к своим апартаментам. Искупаться некогда. Только умылся наспех, надел свежую рубашку и брюки, чистое пальто, смочил одеколоном руки и пригладил растрепанные ветром и выбившиеся из косички волосы.

Затем выскочил за дверь, промчался по коридору, но по лестнице спустился уже более достойным шагом — а внизу тем временем выстроился комитет по торжественной встрече, перед камином в холле поставили столик, на нем лежала сургучница, ленты, маленькие карточки — и стояла очередь жаждущих атеви: каждому надо было подписать карточку, обвязать лентой, запечатать сургучом. И вот, получив подпись и печать, отошел первый турист, довольный и взволнованный, которому досталась неожиданная награда за эту поездку, а еще тридцать стояли в очереди, украдкой поглядывая на Брена, на единственное живое человеческое лицо, которое им довелось увидеть, если, конечно, они не бывали в дальнем Шечидане.

Пайдхи давно привык ко взглядам взрослых. Но с детьми иметь дело куда труднее. Они ведь вырастают на матчими о Войне. Некоторые смотрели исподлобья, другим хотелось потрогать руку пайдхи — проверить, настоящая ли у него кожа. Один спросил, какого цвета его мама — такая же или нет. Некоторые боялись его взгляда, кое-кто спрашивал, есть ли у него пистолет.

— Нет, нади, — лгал он с почти что чистой совестью, — ничего подобного. У нас сейчас мир. Я живу в доме айчжи.

Родитель поинтересовался:

— Вы здесь на отдыхе, нанд' пайдхи?

— Я в восторге от озера, — отвечал Брен, а сам думал, сообщало ли о покушении на него телевидение в той провинции, откуда прибыл этот турист. Учусь ездить верхом. — Он капнул сургучом на карточку и припечатал ленту. Здесь великолепные виды.

Снаружи ударил гром. Туристы начали беспокойно поглядывать на дверь.

— Я потороплюсь, — сказал он и погнал очередь быстрее, припомнив надвигающееся с дальнего конца озера черное облако, которое они видели с горы; ежедневный потоп, сказал он себе, интересно, может, сейчас в здешних местах вообще дождливый сезон, может, именно по этой причине Табини приезжает сюда ранней осенью, а не в середине лета. Надо полагать, Табини знает местный климат и отправил сюда пайдхи, чтоб вымок как следует.

Света еще не было.

— Они здесь так уместны, такие подлинные, — сказал один посетитель другому, имея в виду горящие свечи.

«Прогуляйся в туалеты», — подумал Брен угрюмо, и с тоской вспомнил о горячей ванне — не меньше получаса ждать, пока согреется вода.

Сидя на твердом стуле, он ощущал как минимум некоторое неудобство, последствия знакомства с седельной подушкой и аллюром Нохады плюс напряжение мышц в тех местах, где, по его глубокому убеждению, вовсе не должны существовать какие-то отдельные мускулы.