«Спокойно, руку тверже, Брен-чжи, это все равно что показать пальцем, никакой разницы».

«Хороший выстрел, хороший выстрел, Брен…»

Дождь… барабанит в окно. Смывает следы и улики. Автобусы едут по дороге, туристы смеются, восхищенные и изумленные нашей встречей.

У них нет ненависти ко мне. Они хотели сняться со мной, чтобы доказать мое существование соседям…

В дверях возник Джинана:

— Нади. Вода для ванны готова.

Брен собрался с духом и с силами, сдвинулся с места, плотнее закутался в халат и побрел вслед за Джинаной через спальню, через коридор и сырые выстуженные «удобства» — в душную жару перегретой ванной комнаты, где можно наконец размотать с себя одеяло, снять остатки одежды и погрузиться по самую шею в теплую парящую воду.

Вокруг него поднимались клубы пара. Вода смягчала боль во всем теле, которую он так старательно прятал. Можно лежать, мокнуть и тупо пялиться на древнюю кладку вокруг — и задавать себе глубокомысленные вопросы, вроде того, почему ванна не провалилась сквозь пол, если все остальное на втором этаже деревянное.

Или другие — почему, например, две бригады обслуживающего персонала не обсуждали между собой ночную тревогу и почему Сенеди позволил нам выехать за стены замка?

Он со мной говорил о пушке и о древних войнах.

Все расплывалось и смазывалось. Камни, меры предосторожности, века, жара, угроза для жизни. Шум грозы сюда не доходил. Только передавалась изредка через камни вибрация от ударов грома, как от выстрелов древних пушек.

И все твердят в один голос: «Все нормально, нанд' пайдхи, вам не о чем тревожиться, нанд' пайдхи».

Он услышал шаги где-то снаружи. Услышал голоса, быстро стихшие вдали.

Наверное, вернулся Банитчи. Или Чжейго. Или Тано. А может даже Алгини, если он жив и здоров. И как будто в замке не происходит ничего чрезвычайного. Более современная техника подвела, но газовая горелка работает.

Пайдхи привык вверять свое благополучие в чужие руки. Сам он ничего не может сделать. И уйти никуда не может.

Он спокойно лежал в воде, шевелил пальцами на ногах — ноют, натерло сапогами, — крутил лодыжками, которые совсем задеревенели от напряжения, когда он старался удержаться на спине у метчейты. Наверное, все время стискивал ноги. Он сидел, выпаривая из себя боль, пока не начала остывать вода, наконец выбрался из ванны и насухо вытерся полотенцем — Джинана с удовольствием помог бы, но Брен не имел привычки прибегать к помощи своих слуг в ванной, — а тем более чужих. А тем более здесь.

Итак, он надел купальный халат, который приготовил ему Джинана, и вернулся в кабинет, чтобы сидеть перед своим собственным безопасным огнем, читать свою книжку и ждать новостей — то ли известия, что свободен, то ли что надо еще подождать… пока ад замерзнет — что уж там придет раньше.

Может, они поймали убийцу живым. Может, задают ему вопросы и получают ответы. Может, Банитчи когда-нибудь расскажет, если дело обстоит именно так.

А может и не расскажет.

Подошел Джинана — выяснить, нужно ли пайдхи что-нибудь еще, — и Брен спросил:

— Когда будет электричество? Они хоть что-то сказали?

— Чжейго что-то говорила — как будто надо заказывать новый трансформатор, — сказал Джинана. — Должны привезти на поезде из Райгана. Что-то полетело на подстанции между нами и Майдинги. Не знаю, что. Пайдхи, возможно, понимает в электрических системах намного лучше, чем я.

Пайдхи понимал. Он только не сообразил, что речь идет о понижающей подстанции. Никто ему об этом не говорил — было лишь сообщение, что четверть Майдинги ждет того же самого ремонта. Вполне логично, что электрическая подстанция притягивает молнии, вот только не укладывалось в сознании, что никто в радиусе ста миль не может восстановить подачу энергии в главную часть города без доставки запасного трансформатора.

— Но это не бедная провинция. А такое должно случаться время от времени. Что, подобные аварии бывают каждое лето?

— О, бывают иногда. Прошлым летом — два раза.

— А бывает ли, что сюда проникает убийца? Такое случалось?

— Ни в коем случае, нанд' пайдхи. Но сейчас уже все в порядке.

— Он мертв? Они знают, кто это такой?

— Я не знаю, нанд' пайдхи. Они нам не сказали. Я уверен, они пытаются выяснить. Пусть вас не беспокоят такие подробности.

— А по-моему, это совершенно естественно, что меня беспокоят такие подробности, — пробормотал он, опуская глаза в книжку. Но все же нечестно вымещать свое раздражение на Джинане и Майги, которые просто работают здесь и которые воспринимают репутацию Мальгури как глубоко личную заботу. Спасибо вам, Джинана. Я бы выпил чаю.

— С бутербродами?

— Думаю, без. Нет, Джинана, спасибо, бутербродов не надо. Я буду сидеть здесь и читать.

На озере имелись корабли-призраки. Один — пассажирское судно, которое все еще заходит в порт зимними ночами — как-то раз даже в порт самого Майдинги — под всеми огнями и пытается взять на борт неосторожных и заслуженно проклятых, но только некий судья-магистрат взошел на борт, лет сто назад, и больше это судно никогда в порту не появлялось.

Была еще рыбачья лодка, эта иногда появлялась в шторм, — однажды, и двадцати лет еще не прошло, она показалась команде траулера, вышедшего на прибрежный лов, — в нем открылась течь и судно тонуло. Вся команда, кроме двоих человек, перешла на борт призрака, только капитан и его сын предпочли остаться на своем поврежденном траулере. Рыбацкая лодка — по словам всех, ее видевших, старая и обветшалая, — уплыла вместе с командой, и никого из этих людей больше никогда не видели.