– Мне некуда идти, - пожал плечами Серёжа.
– Это и мой дом тоже.

– Мы можем вопрос кредита как-нибудь решить? Я отдам всё, что ты выплатил... и...

– Можем, думаю, решим, мне сейчас некуда идти, - на «сейчас» Серёжа сделал ударение.

– А Юлия Павловна?

– Что Юлия Павловна?

– Почему ты к ней не пошёл?

– Почему мы вообще говорим о Юле, а? Мне жаль тебя разочаровывать, но никакого романа у меня с Юлией Павловной не было, в общем-то, я слил даже единоразовый перепихон, - Серёжа ухмыльнулся.
– Я всё ещё женат, Ритуль. Для кого-то это пустой звук, - он выразительно посмотрел на Риту.
– Для меня - нет.

– Давай разводиться, - Рита сказала это, как ледяного воздуха хватила, но это казалось правильным, прямо на тот момент – единственно верным решением.

– А я не хочу, – как-то обречённо проговорил Серёжа. – Не хочу.

Рита отвернулась к окну, слёзы невольно набегали на глаза и текли по щекам. Как же больно! Невыносимо! Шаткое равновесие Риты, такое же неустойчивое, как питерская погода, покачнулось и рухнуло со страшным грохотом к ногам, раскинувшись безобразными клочками несбывшихся планов.

Серёже так же больно, это видно, чувствуется, пробегает трещоткой высокого напряжения, а потом нависает свинцовой тучей над головами.

– Ритуль, - Серёжа встал за спиной жены, поставив руки с двух сторон от тела девушки, не прикасаясь при этом. Она невольно сжалась от стыда, от того, что у Серёжи хватает сил на тактичность, на уважение её личного пространства.
– Рита, давай пошлём всё к чертям, начнём сначала.

Рита часто, поверхностно дышала, давила слёзы, в носу щипало, глаза горели огнём, а ещё нестерпимо хотелось развернуться к Серёже и прижаться к нему. Ведь это Серёжа! Тот самый, что очаровал её настолько быстро и решительно, что она, семнадцатилетняя, сообразить не успела, что происходит, а уже влюбилась.

Ему принадлежат все первые робкие интимные мечты Риты, лёгкие прикосновения, первый, самый первый поцелуй и первое занятие любовью. Это Серёжа был с ней ласков и бесконечно терпелив, когда ей было страшно настолько, что она едва не задохнулась от ужаса и стыда. Он научил её не стесняться его. Он был её мужем! Самым родным и близким человеком, а она предала его...

Она предала, а он говорит: «Начнём сначала». И до боли за глазами и в висках хочется, ответить: «Да!»

– Давай, - он аккуратно развернул Риту за плечи и приподнял её заплаканное лицо.
– У нас получится.

«У нас получится»... Как же хотелось в это верить! Хотелось повиснуть на шее, прижаться щекой к груди, и чтобы снова всё стало понятно, не нужно было ни о чём думать и чего-то опасаться...

– Нееет, - проныла Рита.
– Нееет. Ты не понимаешь!

– Не надо говорить этого, - едва заметная складка пролегла между бровей. Серёжа приложил тёплую руку ко рту Риты.
– Не говори.

Рита отчётливо поняла, что именно не нужно говорить. Если сейчас она скажет про Олега - никакого «начнём сначала» не будет. Вид самовнушения, позитивного мышления. Всё хорошо, отлично, позитивно, не надо думать о плохом, неприятном, болезненном, и оно само исчезнет.

– Я сам виноват, нужно было осадить Юлю в самом начале, а не давать ей размахивать своими прелестями перед тобой, как красной тряпкой... Неудивительно, что ты всю смену была на взводе, а потом я и вовсе уехал. Это я виноват, я виноват, - повторял, как заученную мантру, произнесённую себе много-много раз.

– Таблетки тоже ты меня заставлял пить?

– Знаешь, если бы я подумал, хотя бы один раз всерьёз, я бы понял – на самом деле ты детей не хочешь. Скорее всего - пока не хочешь, а если бы подумал дважды - понял, что ты будешь всеми силами предохраняться от того, чего не хочешь. Будет мне наука.

– Серёжа, не надо. Не надо брать вину на себя. Это я принимаю таблетки, и я изменила тебе с Олегом.

– Рит...
– Серёжа смотрел на неё так, словно она навела на него, безоружного, связанного, вымотанного, ружьё.
– Рита, не надо.

– Я изменила тебе с Евсеевым Олегом, твоим другом, - ещё раз проговорила Рита, давя тошноту и головокружение. Боль, сильную, бесконечную. От слова «изменила», от имени «Олег», от вида руин своей жизни, от ощущения ледяного будущего, в которое она шагнула, кажется, обнажённой, сразу на трескучий мороз.

– Я лягу в комнате, - глухо сказал Серёжа.
– Завтра найду жильё и съеду, из «Русского богатыря» уволюсь. Пока занятия не начались, группы ещё не сформированы, Матвей отпустит без отработки.

– Не надо увольняться. Дети тебя любят, ты их тоже.

– Детей много, детские тренеры везде востребованы.

– Везде платят копейки!

– Ничего. Я не планировал становиться миллионером или мировой звездой, - почти спокойно произнёс Серёжа.

– Нет!

– Ритуль, - Серёжа устало посмотрел на Риту. Ей ведь только показалось, что он почти плакал?
– Ты сказала больше, чем я просил, чем это было нужно нам.