– Будь любезна объясниться, - отдала приказ мама и уставилась на Риту.
– Что значит «увольняюсь» и что значит «развожусь»?! – с порога припечатала Вера Абрамовна, не обращая внимая на посторонних людей. А братья Розенберги были не настолько близкими для Риты, чтобы обсуждать при них личные темы. Да и с мамой не хотелось ничего обсуждать.

– Мам, не сейчас, - Рита переминалась с ноги на ногу.

– Сейчас. Здесь и сейчас! Куда ты пойдёшь работать, дорогая моя? Ты ничего не умеешь! Бездарь! А развод? Что за блажь? И из-за чего, спрашивается? Дрянь!
– заверещала мама. Краем глаза Рита увидела, как Матвей встал со своего места.
– Дрянь! Я всё узнала, мир слухами полнится, знаешь ли. Думала, голодранец рога тебе наставил – это неизбежность, надеялась, у тебя ума хватит забеременеть, хоть пузом мужа удержишь, как его жена, - Вера показала рукой на Михаила.
– Умница! Сразу двоих! И всё, никуда мужик не денется!
– Рита оглянулась на Михаила, он в удивлении поднял бровь и разглядывал Верочку Абрамовну с живым, каким-то научно-исследовательским интересом, как муравья под лупой.
– А выходит, это ты нарисовалась - не сотрёшь! Шалава малолетняя!

– Вера!
– Матвей повысил голос.

– Что Вера? Что Вера? Молчи лучше! Что-то быстро тебе жена надоела, Риту в постель затащил! Раньше надо было в койку её волочь, а не когда она замуж за этого нищеброда вышла! Тела молодого захотелось, да? Жизнь девочке испортил и сидишь довольный.

– Вер, заткнись! – рявкнул Матвей.

– А ты, - она ткнула пальцем в дочь.
– Хороша! Нечего сказать! Раз уж прыгнула под Матвея, так надо было шевелиться. Бездарь, даже здесь бездарь оказалась! Бревно с глазами! И этот твой Красава! Красава! Тоже сбежал от тебя! Да и правильно сделал. Кому ты нужна, бестолочь и бездарь, только матери и нужна. Да может, олух твой сжалится, я уже позвонила ему.

– Просто выйди вон, - проговорил Матвей тихо. У Риты побежали мурашки по спине.

– Ты меня не пугай, сам хорош, - Вера Абрамовна махнула рукой.

– Ну-ка, ну-ка, - встрял Миша.
– Верочка, а откуда у тебя такие подробные сведения об интимной жизни половины персонала «Русского богатыря»?

– Да Вконтактике, в группе родителей, глава вашего родительского комитета всем и каждому рассказывает о дурёхе этой! И как с Матвеем её застукали, прямо в супружеской постели! И как Красава с ней заигрывал, а добившись своего, убежал, только пятки сверкали. Теперь увольняют её за это. Только знаешь что? Не позволю. Я в комиссию по труду обращусь, в Федерацию, да хоть к президенту, а уволить Риту не позволю!

– А про саму главу родительского комитета в той группе ничего не говорят?

– Да что говорят... шушукаются, Юлия Павловна со зла, виды имела на Сергея Витальевича, а он проигнорировал её интерес. Другие говорят, что спали они всё лето. Этому я больше верю, даже винить зятя не могу, - Вера театрально вздохнула.
– Кто же знал, что эта маленькая дрянь ещё и шлюшка безмозглая.

– А сама-то ты как в эту группу попала? Она вроде закрытая.

– Давно уже, - она махнула рукой.
– Ещё до Ритиного замужества, как узнала, кто наш принц, так и вступила, написала, мол, крёстная Алимова.

– Крёстная мать Алимова с отчеством Абрамовна, - Михаил долго смотрел на Веру, а потом засмеялся раскатисто, громко, наигранно ударяясь головой о стол. Через время смеялся и Матвей, усевшись с размаху на диван, хватаясь за живот.

– Так, Вера, - вытирая слёзы от смеха, проговорил Матвей.
– Ты, конечно, дама эгоцентричная, не побоюсь сказать, эксцентричная, но попрошу тебя запомнить и дважды повторять не стану. Своей жене, Розалии Розенберг, я не изменял и изменять не собираюсь, тем более с Маргаритой, которая выросла на моих глазах. Что у неё произошло с мужем, не знаю, что с Евсеевым – тем более, и тебе знать не советую. Рита взрослая девочка, сама разберётся.

– Взрослая?
– Вера Абрамовна уставилась на Риту, перевела взгляд на Михаила – тот беззаботно оглядывал стены кабинета, видимо, ставшие на редкость занимательными, – следом на Матвея, молчавшего, но весь вид которого не выражал ничего хорошего.
– Да посмотри, что она с собой сделала! На Ленинском проститутки приличней выглядят! Цвет вульгарен и абсолютно ей не идёт.

– А я бы поспорила, - оказалось, в кабинете уже какое-то время находилась Альбина. Рита была в таком ужасе от происходящего, что не заметила, как та вошла и плотно закрыла за собой дверь.

– С её-то бледностью, да она синюшная, как поганка.

– Не синюшная, - буквально пропела Альбина и подошла вплотную к Рите, так близко, что Рита почувствовала запах туалетного мыла от рук Альбины.
– У Риты, между прочим, алебастровая кожа, чёрный цвет волос подчёркивает аристократическую бледность. Ещё она на Вертинскую похожа. Да-да! Миш?

– Похожа, - тут же подтвердил Михаил.
– Я всё вспоминал, где я видел подобный типаж, даже Марину Влади припомнил, но не она. Точно! Русская Вивьен Ли.

– Глупость не неси, - фыркнула Вера.
– Сравнил. Вертинская красавица, а в Ритке ни роста, ни стати.

– Это называется «изящество», ещё говорят «манкая женщина», - промурлыкала Альбина.

Рита в ужасе смотрела на окружающих. Казалось, Альбина - укротительница змей, играет на дудочке, и все покорно следуют звукам её голоса, завороженно следя за телодвижениями и словами блондинки.

– Много понимаешь, - снисходительно фыркнула мама Риты.

– Судя по цвету вашей кофточки и этим жутким... розочкам... Это же розочки на яблочном пироге? Определённо больше вас, - Альбина растянула губы в слащавой улыбке, а Рите стало страшно.