Тогда, десять лет назад я была глупой и наивной. Бесстрашной. Мне казалось, что, перейдя в другую школу, и больше не встречаясь со Стасом — я поступила правильно. Нет, не из-за угроз Михаила, а потому что так было нужно. Потому что между нами не могло ничего быть. А потом Сергей нашел работу и мы собирались уезжать, но…

Я обещала подарок и не могла не попрощаться со Стасом…

На следующий день запил Сергей, потому что, как оказалось, кто-то напел ему, что я совращаю малолеток, а ещё через две недели Даньку сбила машина…

Исполнителя нашли и даже посадили, только на суде он взял всю вину на себя: был выпивший, не заметил ребенка. Но приятель свекрови, следователь районного отделения полиции, выяснил, что водителю заказали покалечить моего сына. Хотели списать все на несчастный случай, уверенные, что никого не найдут. А я просто запомнила номер. Правда, следователь сказал, что наказать старшего сына влиятельного бизнесмена Беляева никто не сможет. В лучшем случае дело просто замнут, в худшем: с Данькой случится что-то ещё.

Случилось со мной. Подстерегли в темном переулке, когда я шла к Стасу, твердо уверенная менять всю свою жизнь.

Он сделал все сам, Михаил Беляев, обещавший уничтожить меня и всю мою семью. Отправил меня на больничную койку с клеймом на всю жизнь — эпилепсия. А Стас просто исчез из моей жизни…

— Снова ты, маленькая шлюшка? — наклонил голову набок, пристально меня рассматривая, словно примерялся, как половчее меня раздеть.

Отступила ещё на шаг, чувствуя, как предательски дрожат ноги и холодок страха лизнул позвонки.

— А я все думаю, что снова не так с моим братцем. Как с катушек слетел. Бои опять. А ведь он давно завязал, а тут...деньги из бизнеса вывел, Звонаря на бой вызвал… — он говорил тихо, но сейчас от почти шёпота становилось только страшнее. — А все ты... Сука, что ж тебя жизнь ничему не учит, а? Ладно, идем, я покажу, что ты с ним делаешь.

Мотнула головой.

Идти? С ним? Куда?

Оглянулась, ища хоть какое-то спасение, но...за спиной стальные перила и глухая ночь. Даже таксисты куда-то подевались. Нервный смешок слетел с губ, а сильные пальцы обхватили запястье.

— Давай, шлюшка, сейчас станет ещё веселее.

И потянул за собой в клуб.

— Отпусти, — прошипела, дёрнув руку.

— Ага, только разбег побольше возьму. Она со мной, — веско бросил охраннику и через пару шагов вышвырнул меня в гудящее музыкой и голосами толпы нутро клуба.

Туфли упали на пол и я неловко наклонилась, чтобы поднять их, но взгляд замер на огромном ринге в центре зала.

Ринг, окружённый столиками, за которыми сидели олигархи и держатели мира сего.

Ринг, на котором стояли двое.

И один из них...

Высокий, с изрезанной шрамами спиной и темными взъерошенными волосами. Боец, так похожий на Стаса.

Но ведь это не мог быть он. Он же отменил бой, я сама слышала.

Забыв про туфли, шагнула к рингу, заклиная его повернуться и оказаться не тем…

— Это не ты...это не ты… — повторяла одеревеневшими губами. — Это ведь не ты?

— Конечно не я, Карамелька.

Хриплый голос за спиной ударил облегчением по коленям, которые подогнулись. Обернулась, пальцами вцепившись в ткань футболки. Лишь бы не упасть...не упасть от радости, лавиной сносящей с ног.

Не он! Там, на ринге, не он!

— Стас… — смотря в темные глаза, затягивающие в бездну черных дыр. — Стас…

— Ну что ты, Карамелька. Ну?

Горячими ладонями обнял мое лицо, большими пальцами поглаживая скулы. И мне захотелось скулить от этой ласки, которая, быть может, ничерта не значила для Стаса.

— Я так испугалась, Стас, — всхлипнула. — Думала, ты там...Думала…

— Я никогда не нарушаю клятв, Карамелька.

Одну всё-таки нарушил. Но я не произнесла этого вслух, потому что знала — всю вину за то, что было, он возложит на свои плечи, и тогда я снова его потеряю.

— И я не участвовал в боях без правил с той самой ночи, — добавил хрипло.

— Просто кадр из дешёвой мелодрамы, — голос Михаила пронесся между нами дамокловым мечом, разрубившим такую тонкую связь.

Я снова шагнула назад, пытаясь нормально дышать, оглянулась, выискивая сквозь спины людей выход. Ведь он где-то есть? Я же должна помнить, как...

— Ева, что с тобой? Ты боишься?

Голос Стаса звенел сталью, а в глазах — вились смерчи нарастающей злости.

— Ева? — позвал он, когда я не ответила.