Закусила губу, чувствуя, как по венам потекло жгучее желание, лавой затапливая низ живота. Сглотнула готовый сорваться с губ стон, когда пальцы коснулись мягких растрепанных волос. И на кончиках остался запах: пряный, терпкий. Только его, моего упрямого мальчишки. Провела пальцами по своим губам, пробуя его запах на вкус, прикрыв глаза. И дрожь нетерпения просыпалась острыми мурашками по пылающей коже.

Открыла глаза и все-таки не сдержала стон, столкнувшись с черными глазами, до краев наполненными желанием.

— Стас…

— Ева...

На одном дыхании, не разрывая взглядов.

— Иди ко мне, — просевшим голосом, лаская взглядом. Так ощутимо, будто погладил горячими ладонями.

Маленький шажок, чтобы упасть в его объятия.

Стас шумно выдохнул и тут же зарылся лицом в мои волосы. Распластал ладонь на затылке, удерживая мою голову. Не давая и шанса вырваться.

А я запутала пальцы в шелк его волос. Носом потерлась о щеку, прижимаясь к нему как можно теснее.

Кожа к коже. Стать одним целым. Разделить одно дыхание и одно биение сердца. Одно на двоих, чтобы, наконец, этот упрямец понял, как сильно я его люблю.

— Ева, — прошептал, ладонью гладя мою шею, заставляя вздрагивать каждый раз от космической нежности в его сильных пальцах.

— Сколько я спала? — спросила едва слышно, чтобы не разорвать эту тонную связь, запутавшую на узлы наши желания.

— Почти двое суток, — такой же тихий ответ. Кивнула, ничему не удивляясь. Случалось, у меня из памяти выпадали несколько дней после приступа. — Как ты себя чувствуешь?

Вопрос, стирающий реальность. Ту, в которой мы совершенно чужие друг другу. Ту, где у нас просто договор.

Реальность, в которой я товар, а он покупатель.

На миг заглянула в его внимательные глаза с рыжими точками тревоги. Одна секунда, другая, пытаясь отыскать подвох.

И не найдя…

— Все хорошо. Спасибо тебе.

— Нет проблем, Бабочка, — с полуулыбкой на обветренных губах. И когда только?

Вздохнула, напрочь перестав понимать этого мужчину. Все равно.

Сегодня я не буду думать, что вложил он в свои слова и снисходительный тон. Что за улыбка застыла на его губах. Без него мне ее не разгадать, а спрашивать я не хотела. Не хотела разгадывать его.

Устала. И без того слишком много тайн и загадок в моей жизни.

Всю жизнь только и делала, что как ребус распутывала тот или иной жест, взгляд, поступок Сергея. Сыта по горло. Мысль о муже неприятно кольнула сердце. И словно в унисон моим мыслям зазвонил телефон.

Не мой. Стаса.

А он не торопился отвечать. Невыносимо медленно провел большим пальцем по моей щеке, коснулся нижней губы, слегка надавил, заставляя мой рот распахнуться навстречу его откровенной ласке. Улыбнулся так открыто-развратно, что мое желание взорвалось Везувием, опалив горячей влагой бедра.

— Готова для меня? Да, Бабочка? Скажи...

Кивнула, не в силах выдавить хоть слово. Потому что невыносимо. Обжигающе, крышесносно и так желанно, что я невольно поерзала на нем, наслаждаясь его твердостью. Дико соскучившись за двое суток небытия.

— Хочу тебя, — обескураживая Стаса своей откровенностью.

— Сильно? — скользя пальцем по моему языку, лишая здравого смысла.

Будоража.

Возбуждая еще больше. До предела.

Казалось, еще немного и я просто взорвусь от желания впустить в свой рот не палец, а его член, такой мощный и красивый. Снова погладить бархат его кожи языком, обнять губами крупную головку и…

— Блядь, Ева, я с тобой точно рехнусь…

Похоже, я слишком явно продемонстрировала свое желание, пососав его палец, как самый сладкий леденец. Выпустила его палец из плена губ, постучала кончиком языка по подушечке и улыбнулась, шалея от собственной откровенности.

— Просто я обожаю леденцы, — и недвусмысленно прижалась промежностью к его возбуждению.

А телефон на столе продолжал рвать динамик. Кто же там такой настойчивый?

— Ева, я сейчас просто не смогу быть нежным, — и снова пальцем по губам, дразня. — А ты не в том состоянии, чтобы выдержать меня...таким, — и хищно оскалился, впрыскивая в кровь новую порцию жидкого огня.

Его слова доходили до меня сквозь туман желания и непонимания: он что, отказал мне? Серьезно?

Встряхнула волосами, уставившись в его напряженное лицо, выискивая хоть что-то, что могло опровергнуть мои догадки.

И тут же осознание: да, отказал, потому что трахать больную эпилептичку мало удовольствия.

Все верно.

И его возбуждение ни о чем не говорило: обычная мужская реакция на женское тело. Хотелось верить, что красивое. Впрочем, вряд ли. Я всегда была реалисткой и понимала, что с никто не молодеет, только рядом с Сергеем мне было все равно, а сейчас…