Шрифт:
— Ева, не надо, — его ладонь нырнула под полы блузки, пощекотала живот и спустя удар сердца накрыла затянутую кружевным лифом грудь.
Выдохнула шумно, глотая стон удовольствия и силой удерживая рванувшееся навстречу ласке тело. А его проворные пальцы уже оттянули кружевную чашечку и сжали набухший сосок. Закусила губу, до боли и вкуса крови на языке.
— Не думай глупости, тебе не идет, — и выкрутил сосок, посылая по телу микро-разряды.
Вскрикнула, ногтями впившись в его широкие плечи. Ощутила, как треснула ткань и под ней стало влажно. С изумлением уставилась на довольное лицо Стаса, перевела взгляд на светлую футболку, обагрившуюся кровью.
— Вот так лучше, — хмыкнул и снова сжал сосок, вырывая из груди громкий стон.
И снова ногти рванули его кожу, оставляя багровые следы его ласки и моей несдержанности.
— Совсем голодная… — тихо, на выдохе.
Лишь кивнула. Я не просто голодная, я до него голодная. Дико, до сумасшествия. И я не хотела иначе. Только не с ним.
— Стаааас… — прошептала-простонала, потому что хотелось большего и плевать, что он считал меня слабой.
— Ох, Бабочка, с огнем играешь… — прохрипел и тут же выругался, когда телефон на столе снова разорвал наше уединение. Схватил трубку и одним махом швырнул куда-то мне за спину.
Засмеялась тихонько, уткнувшись ему в плечо. И тут же расплавилась от запаха, обнявшего, как нежный любовник. Втянула его носом, жадно, боясь растерять хоть каплю.
— Что на этот раз? — спросил с тихим удивлением.
Покачала головой, носом потершись о плечо, впитывая каждую ноту его аромата. Плавясь от тепла его тела и нежности рук, блуждающих по моей груди.
— Храбрая Бабочка… — шептал, языком оглаживая ушко. — Глупая…сладкая...Карамелька…
Подхватил подмышки и рывком усадил на столешницу. Охнула, поежившись.
— Все в порядке? — обеспокоенно.
— Холодная, — сбившимся шепотом.
— Прости…
И его «прости» прошило тело раскаленной молнией. Захотелось обнять его, спрятать от всего мира и заорать во все горло, что этот роскошный мужчина — мой. Чтобы весь мир знал об этом. И главное, чтобы этот мужчина, смотревший на меня на так, словно не видел ничего красивее, понял — мой. Без него меня просто нет. Рассыплюсь, перестану существовать. Ведь то, что между нами — не разорвать без боли. Уже нет. Только с мясом выдирать. Но это выше моих сил, как и его раскаленный взгляд, готовый сжечь в пепел в огне страсти. И я не прочь сгореть в этот райском пламени.
Но он снова медлил, ласкал взглядом, сводил с ума. И я не знала, как долго смогу выдержать эту пытку.
— Тебе бы инквизитором быть… — выдохнула с тихим стоном. — Ни одна ведьма не устояла бы…
— Мне хватит одной глупой Бабочки…
Я даже пикнуть не успела, как Стас широко развел мои ноги и устроился между ними, не вставая с кресла. Губами коснулся бедра, прошелся по коже, оставляя влажный след и толпу мурашек.
— У тебя мурашки...вот здесь… — снова губы на внутренней поверхности бедра у самой кромки кружевных трусиков. — И здесь… — накрывая ртом набухшие складочки, не отодвигая ткань трусиков.
И воздух резонировал рваному выдоху, эхом откликался моему стону.
Стас оторвался от своего занятия, посмотрел на меня совсем безумным взглядом, облизал губы.
— Охуенно сладкая, Карамелька…
— Стас… — и толкнулась бедрами навстречу, требуя большего.
И он понял мою мольбу, рванул трусики. Ткань с хрустом лопнула, опалив кожу короткой вспышкой боли. Но уже через секунду Стас слизал эту боль. Припал губами в самом развратном поцелуе, что были в моей жизни. Жарко словно на костре инквизиции. И огонь растекался по ногам, поджимая пальцы.
Завела за спину руки, откинулась на них, раскрываясь еще больше. И Стас поддался на мой немой призыв, буквально впился ртом между ног, впрыскивая в кровь острое наслаждение.
А я не в силах оторвать взгляд, потому что крышесносно видеть его черную макушку между своих ног. Ощущать, как он лижет жадно, слегка прикусывая клитор или посасывая его, как голодный младенец грудь. И горячая лава вскипала внизу живота, волнами нереального удовольствия растекалась по телу.
И смотреть невыносимо, потому что сердце рвалось на части. И хотелось кричать от одержимости Стаса заставить меня кончить.
И я сдалась. Забыв обо всем, потерялась в удовольствии.
Кажется, даже кричала. И все-таки рухнула в кипящий вулкан самого яркого оргазма в своей жизни.
Глава 24.
Ева кончает так громко и остро, что я едва сам не спускаю в штаны, как прыщавый подросток, которому впервые приснилась порнушка, от ее удовольствия на своем языке. И это, блядь, просто самый вкусный десерт. Нежная нуга со вкусом карамели. И ни один повар не сотворит подобное чудо.