Шрифт:
— Вовсе нет. Я должен знать масштабы бедствия — как много информации в твоем мозгу безвозвратно утеряно. Можешь считать, что ты снова на экзамене.
— Земля, — отчеканила я.
— Отлично, — он два раза хлопнул в ладоши. — Как называются миры, прыжки в которые категорически не рекомендуются?
— Все не открытые на данный момент миры, особенно Набил, — съязвила я. — А еще Суоми. И в Галадии тоже не слишком гостеприиимно.
— "Негостеприимные" миры (3), Варисса, — Никель встал и обошел вокруг стола, кидая на меня недовольные взгляды. Его сходство с требовательным учителем стало непередаваемым. Будь у него в руках длинная указка, он бы непременно ткнул в меня ею.
— Последнее серьёзное вмешательство властей Набила во внутренние дела Земли?
— Ммм… Вторая Мировая?
— Нет. "Карибский кризис", — он плюхнулся на стул. — Ладно, оставим Набил. Может, про свой любимый Атлантис ты помнишь больше?
Я надулась и сложила руки на груди. Неприятно, что Никель допрашивает меня прямо перед Тимериусом. Но и надеяться, что он станет скрывать мою безграмотность от атланта, не стоит. Он все-таки член команды.
— Столица всех плавучих островов на Атлантисе?
— Озрел, — На этот раз нейроноситель сработал как надо. Название всплыло сразу и само.
— Хорошо. Богиня-покровительница секса и любви в старой религии водного мира?
1) Их и не могло быть: прежде чем трансформироваться из чужой мысли в мою собственную, сообщение транслируется по цепочке мозг — нейроноситель — браслет связи — нейроноситель — мозг.
2) П.з.ж. — последовательность зарождения жизни.
3) Неустойчивые, чересчур молодые или старые миры, располагающие в «горячей» или «холодной» зоне Объединенной Вселенной.
21. В твоей голове
Я застыла. От этих слов внутри натянутой струной завибрировало воспоминание, воплощаясь в зрительный образ. Секунда, и я переношусь на несколько лет назад и снова оказываюсь на занятии Ника.
"Богиня секса и любви в старой религии водного мира?" спрашивает он меня, изогнув бровь и наклонив голову, а я растекаюсь по стулу в парадоксальной смеси счастья и стыда. Я не знаю ответа, но все равно улыбаюсь, не стесняясь своей необразованности.
Откуда-то снаружи образа раздался смешок, выводя из оцепенения. Тимериус разглядывал меня, пытаясь уловить эмоции — которых, надеюсь, не было.
— Чего уставился? Я год не занималась этим!
— Ты не была лучшей ученицей, правда? — усмехнулся он.
Конечно, не была. Прыжки между мирами давались мне легко, а вот процесс интеграции мышления с возможностями нейроносителя шел со скрипом.
Стыдиться? Еще чего! В двадцать с небольшим мне пришлось заново учиться думать — думать ПРАВИЛЬНО — тогда как местные впитывали эту способность с молоком матери. И сколько бы критики я не выслушала от Никеля по этому поводу, женился он все-таки на мне, а не на одной из учениц-набилианок.
Почему? Как он сам однажды признался, они были ему неинтересны; касаясь их, он не находил ничего нового, будоражащего; того, что заставляло бы возвращаться снова и снова. Что мог он почерпнуть в них кроме того, что знал по себе?
Я же была другой. Инопланетянкой, гостьей из параллельной вселенной. Стоило Нику дотронуться до меня, ему открывалась бездна необыкновенного, кладезь знаний, опыта и истории чуждого мира.
— Что будем с ней делать? — атлант перевёл взгляд на Никеля, сидящего без движения. Сейчас по его лицу невозможно было ничего прочитать.
— Нужно обновить информацию в её голове. По крайней мере то, что касается Атлантиса.
— Атлантис — не варварская планета, — возразил Тимериус. — Её не казнят, если она не будет в совершенстве знать местные обычаи и правила этикета. А слиться с атлантами Вариссе в любом случае не удастся. Также, как и тебе.
Тут он прав, уроженцы водного мира слишком не похожи на нас внешне.
— Она произведёт лучшее впечатление, если не будет выглядеть необразованной дикаркой из Третьего мира. И, приложив некоторые усилиях, сможет сойти хотя бы за набилианку.
Тимериус склонил голову на бок.
— Согласен. Набилианцы пользуются у коренного населения бОльшим уважением, чем остальные расы.
— Большим уважением? Если под этими словами ты подразумеваешь пренебрежение и хамство, то тогда да.
— Вовсе нет, — хамелеон напрягся и выпрямился, как струна. Ощущение гармонии, идущее от него, резко иссякло; повеяло холодом.
Я потянулась за фужерами и бутылкой.
— Дорогие компаньоны, может, не будем устраивать расовые разборки прямо перед лицом надвигающейся опасности?