Адепта спасла счастливая случайность. Подобравшись к Витану довольно близко, деревенские попытались набросить на него сеть, а затем отмолотить палками. Попятившись назад от надвигающихся на него парней, Витан свалился в глубокую канаву. В темноте нападающие потеряли жертву из виду. Кое-кто из них вообразил, будто адепт воспользовался магией, что вызвало замешательство в нестройном ряду атакующих и дало Витану время встать на ноги и подготовить заклинание Щита.

Тем временем к чёртовой дюжине противников присоединились здоровяк Отята и хромающий Лучан. Разглядев в канаве Витана деревенские парни, подхватив сеть, с воем ринулись к адепту. Он подпустил их расстояние в пять шагов и, вложив в заклинание едва не всю свою магическую энергию, активировал Щит. Нападающих с чудовищной силой разметало по сторонам. Те, кто не пострадал, бросились в деревню с криками ужаса и проклятьями в адрес колдуна. Позднее Витан вспоминал мощь магии, обрушившейся на деревенских парней, и сомневался, что применил именно Щит, а не какое-то неизвестное боевое заклинание.

Спустя четверть оборота адепт пришёл в себя и, шатаясь от слабости, побрёл домой. Добравшись до кровати, Витан провалился в глубокий сон и проспал до обеда. Поутру, напившись чистой колодезной воды, парень, стянув рубаху, ополоснулся во дворе, после чего поглядел в зеркало на помятое в синяках лицо и полез в сумку за мазью от кровоподтёков. Пообедав в одиночестве, парень прогулялся в лес за лечебными травами. К вечеру, напившись собственноручно сделанного отвара от головной боли, Витан почувствовал себя здоровым.

Ужин прошёл в атмосфере тягостной тишины. Братья с опаской посматривали на Витана. Отец угрюмо ковырялся ложкой в тарелке. Наскоро перекусив, мачеха ушла укладывать младенца спать, оставив на тётку мытьё посуды.

— Витан, нам нужно поговорить! — глухим голосом выдавил из себя отец. Братья и тётка, словно по команде, вышли из-за стола. Когда дверь за ними закрылась, отец, избегая глядеть Витану в глаза, сказал: — Ты мой сын и всегда им останешься. Но здесь тебе не место. Ты теперь другой, маг! Люди завидуют, боятся и ненавидят тебя. Утром ты должен уехать, не то случится беда. К счастью, после вчерашнего побоища все целы. Я знаю, ты защищался и никому не желал зла…

— Сам хочу поскорее отсюда убраться! — не задумываясь, прервал отца адепт. От волнения у парня перехватило дыхание, и Витан не смог выговорить больше ни слова.

— Хорошо! Хорошо, что ты всё понимаешь, — устало произнёс отец, сжимая дрожащие пальцы в кулаки.

На следующее утро Витан встал с рассветом. Быстро сложил вещи, позавтракал хлебом с молоком, затолкал в сумку пирог, который дала ему в дорогу мачеха, коротко попрощался с семьёй и отворил калитку. Никто не вышел его проводить, лишь старая груша у ворот печально шелестела на ветру рано пожелтевшей листвой.

Проходя через деревню, Витан увидел Чарушу вместе с Отятой и его дружками. Они стояли около дома девушки и что-то бурно обсуждали. Заметив Витана, переглянулись и замолчали. Когда девушка и парни остались у него за спиной, адепт расслышал, как Отята тихо о чём-то спросил у Чаруши. Девушка возмущённо фыркнула и ответила ему резким отрывистым голосом: — Отвяжись от меня с этим поганым колдуном! Понял? Знать его не знаю!

«Котлак кровососущий относится к малым демонам, обитающим вблизи поселений. Подвалы домов, амбары, сараи — излюбленные места проживания котлаков. По внешнему виду котлак кровососущий мало чем отличается от обычных кошек. Однако у демона имеются четыре дополнительных чрезвычайно острых длинных зуба, которые втягиваются в округлые бугорки позади обычных клыков. Когда котлак открыто проявляет свою демоническая сущность, глаза его изменяют цвет на красный. Также стоит обратить внимание на когти демона, которые всегда имеют чёрный цвет, при этом значительно длиннее и крепче кошачьих.

Котлаки кровососущие отличаются хитростью, коварством и склонностью к мелким пакостям. Если вы задумали изловить котлака, наберитесь терпения, будьте внимательны и осторожны.

Было бы ошибочно утверждать, будто котлаки питаются только кровью животных и младенцев, эти демоны охотно пьют молоко, едят творог и сметану…»

Магистр восьмой ступени Мудромир Нагиба «Введение в демонологию»

Первая весенняя гроза затянулась на несколько оборотов. Молнии пламенными зигзагами разрывали застывшие на небе тяжёлые тучи. Густой ливень часто барабанил по крышам домов и хозяйственных построек. Сухая земля, поначалу жадно впитывающая потоки воды, размякла и превратилась в хлипкую грязь.

Ливень подмыл вбитую в землю палку, к которой мальчишки привязали серую, тощую кошку. Палка упала, и верёвка соскользнула в грязь. Кошка, лежавшая до того неподвижно, шевельнула передней лапой и приподняла голову. Дождевая вода смыла большую часть крови с израненного тельца животного, но открытые раны на голове продолжали кровоточить. Кошка захрипела, приоткрыла единственный уцелевший глаз, и медленно поползла к сараю на передних лапах. Задние лапы мальчишки переломали, когда, забавляясь, соревновались в меткости, бросая камни в мечущуюся вокруг палки кошку.

Добравшись до сваленной в углу охапки сена, кошка распласталась на глиняном полу. Запах крови и тяжёлые, редкие вздохи умирающего животного привлекли внимание толстой крысы, подъедающей в корытце для свиней остатки толчёной картошки.

Крыса вылезла из хлева и посеменила кривыми лапками на запах крови. Кошка выпустила когти и, выплюнув красный, пенящийся комок из пасти, зашипела, пытаясь отпугнуть крысу. Раздутый живот кошки зашевелился.

Крыса была сытой, поэтому нападать не торопилась. Инстинктивно она чувствовала, что жить кошке осталось недолго, и еда никуда не денется. Вскоре у кошки начались роды. На свет появились три неживых котёнка. Кошка захрипела в агонии. Тоненько запищал последний, четвёртый котёнок, родившийся живым. Мокрое тельце мелко дрожало, слепая головка бестолково тыкалась носом в затвердевшие соски мёртвой матери. Немного погодя, котёнок подполз к открытой ране на бедре кошки и принялся высасывать загустевшую кровь.