Утомительная дорога осталась позади. Витан прикрыл глаза и вдохнул полную грудь тёплого летнего воздуха, пропитанного знакомыми запахами свежего сена и липового цвета. Вот он и дома! На пригорке тягуче шумит густой еловый лес, на пшеничном поле шелестят на ветру налитые тяжестью спеющих зёрен колосья. Радуют глаз вольготно расположившиеся по обе стороны длинной улицы белёные дома с красными черепичными крышами, огородами и палисадниками. Днём в летнюю страду в Малых Дворищах безлюдно. Рачительные односельчане, не покладая рук, трудятся на сенокосе. Витан собрал торбы с подарками, перекинул через плечо увесистую сумку и быстрыми шагами направился к дому, где его любят и ждут.

У ворот приветливо покачала раскидистой кроной старая груша. Привычно скрипнула выкрашенная в весёлый жёлтый цвет калитка. Бурый, расслабленно дремавший в тени под крыльцом, вскочил и разразился басистым лаем, но, узнав молодого хозяина, пёс радостно завилял мохнатым хвостом.

Витан поставил сумку и торбы с подарками на крыльцо, подошёл к счастливо поскуливавшему Бурому и почесал сторожевого пса за ухом. Дверь в сени отворилась. На пороге появилась пышная румяная женщина средних лет. Витан широко улыбнулся и обнял мачеху. На растерянном лице женщины появилась несмелая улыбка. Отца и младших братьев дома не было, отправились к заготовщику древесины. Мачеха ждала их к ужину.

За время отсутствия Витана в доме почти ничего не изменилось.

В прихожей также громко тикали дедовы настенные часы с деревянной фигуркой гнома на циферблате. Под потолком возле печи по-прежнему висели связки душистых трав, сухих грибов и плетёнки лука, на окнах красовались туго накрахмаленные вышитые занавески. Витан протянул мачехе сделанные Яреком ажурные серебряные серьги. Взглянув на украшение, женщина смутилась и бережно положила серьги на подоконник.

Витан принялся выкладывать из торб столичные подарки, а мачеха начала поспешно накрывать на стол. Неожиданно из спальни Витана раздался обиженный плач младенца. Парень удивлённо обернулся. Женщина всплеснула руками и бросилась в комнату. Немного погодя мачеха вернулась с розовым толстощёким ребёнком на руках. Узрев незнакомца, младенец засопел курносым носом и принялся с интересом изучать незнакомца ясными серыми глазами.

— Младшенький наш, назвали Миловзором, — виновато проговорила мачеха.

Витан осторожно погладил ребёнка по головке со смокшимися от пота редкими русыми волосиками. Обстоятельство, что родные не сообщили о рождении брата, вызвало у адепта досаду. Неужели, поступив в академию магии, он перестал быть членом семьи?

К вечеру возвратились домой отец и братья. Витан ещё с улицы услышал весёлые знакомые голоса и скрип доверху нагруженной телеги. Парень выскочил за калитку, торопясь обняться с отцом и пожать руки младшим братьям. При появлении Витана довольные улыбки сползли с родных лиц. От обиды у парня перехватило дыхание.

— Вот и я, — неловко переминаясь с ноги на ногу, проговорил Витан. Приехал на побывку…

Его, конечно, тут же обняли и одобрительно, по-родственному похлопали по спине. Но Витан вдруг почувствовал себя чужим в дружной отцовской семье.

За ужином больше молчали. Из вежливости отец спросил Витана об академии. Получив, короткий ответ, что учат там хорошо и нормально кормят, краснодеревщик кивнул и с нарочитым аппетитом принялся за мясной пирог. Братья посматривали на будущего мага с робкой почтительностью. За год они заметно подросли и раздались в плечах.

Из уважения к Витану кроватку младенца и свою постель родители перенесли на ночь в горницу, освободив старшему сыну его бывшую комнату. Сразу после ужина братья сбежали на гулянье и вернулись за полночь. Витан не смог заснуть до рассвета. Было душно, за стеной плакал младенец, над ухом навязчиво звенели комары.

Утром после завтрака Витан предложил помочь в мастерской. Под предлогом, что господину магу негоже марать руки грязной работой, отец отказал. Витан прогулялся по лесу и сходил на могилку к бабке. Знакомое деревенское кладбище заросло высокой травой и выглядело неухоженным. В летнюю страду жители Малых Дворищ на кладбище бывали редко.

Парень вырвал траву на могилке знахарки, почистил от грязи надгробие и попытался мысленно поговорить с покойной Ильмерой. Но бабка его не слышала. Кто знает, возможно, душа знахарки осталась на любимом ею при жизни холме или безвозвратно улетела в хранимый Нуром мир духов?

На другой день ноги сами понесли Витана в домик знахарки. Вид бывшего жилища Ильмеры парня поразил. За неполный год домик полностью развалился. Вместо двери зиял тёмный проём, в котором виднелся гнилой стол и покрытые толстым слоем пыли предметы обихода, обосновавшиеся за шкафом пауки сплели под потолком обширную паутину.

Парень осторожно вошёл внутрь. Не дойдя до середины кухни, Витана провалился по колено в подпол. Адепт выломал трухлявую доску и выбрался из дыры. Под полом что-то лежало. Витан присел на корточки и, пошарив рукой в дыре, вытащил наружу обитый потускневшим жёлтым металлом длинный плоский ларец.

Парень нажал на головку птицы на крышке, и ларец открылся. Сверху лежал свиток со знакомой печатью. Дрожащими от нетерпения руками Витан развязал шёлковый шнурок. Свиток оказался дипломом столичной академии магии! Диплом принадлежал покойной Ильмере. Прочитав написанный затейливой вязью текст, потрясённый Витан узнал, что бабка никогда не практиковала в качестве дипломированной целительницы. Вдобавок выяснилось, что Ильмера закончила факультет прикладной некромантии по специальности демонология!