— Вик, — дружелюбно сказал Майкл. — Ты же сама понимаешь, что твой голос ничего не меняет. Ларри сам решает, кого поднимать, а кого опускать. Он даст мне роль, когда придет время. И если он уже это решил, я не куплюсь, будто это ты его убедила.

— Мог бы и подыграть, — с досадой вздохнула она.

— Я бессердечен.

Виктория забрала у него пиво, допила последнюю пару глотков и бросила бутылку на стол позади себя, заставив шары раскатиться в стороны

— Ты правда что-то слышала? — с интересом спросил Майкл. — Про Бонда.

— Ничего тебе не скажу, потому что ты гнусный урод, — вредным тоном сказала она. — Мне пора, отвези меня к моему агенту, а потом катись на все четыре стороны.

Джеймс жил в центре Парижа, на маленькой улице, затерянной в глубине квартала Марэ. Майкл не стал брать такси. Проводив Викторию на фотосессию, доехал до нужной станции на метро, потом прошелся пешком по узким улицам с крошечными тротуарами. Август был знойным. Парижане щебетали, сидя за уличными столиками в окружении кувшинов с лимонадом, где среди толстого льда плавали желтые полумесяцы лимонных корок и листья мяты. Полосатые тенты с оборками волновались под ветром, на яркое небо наползали синие грозовые тучи. Туристы тревожно поглядывали на них, придерживая панамки и кепки, чтобы не сдуло.

Майкл прибавил шаг, чтобы успеть до дождя.

Дом Джеймса, высокий для центра Парижа, стоял на рю де Розье. Встав перед ним на другой стороне улицы, Майкл задрал голову, посмотрел вверх, щурясь от солнца. Джеймс говорил — они живут на последнем, под самой крышей. На последнем, пятом этаже, окна с белыми ставнями были раскрыты навстречу ветру. Из длинных ящиков под каждым окном свешивались кусты пышной герани с красными и розовыми цветочками. В одном из ящиков торчала радужная вертушка. Ветер игрался с ней — то крутил и трепал, то бросал, и она замирала до нового шквала.

Майкл попялился на герань, но кроме нее, ничего не увидел: улица была слишком узкой, а окна — слишком высоко. Он подумал, что стоило бы приставить руки ко рту и позвать Джеймса, дурачась — эй! выходи гулять!.. Но ему не хотелось, чтобы в ответ высунулся Винсент и захлопнул окна.

Глупостью было приехать к нему вот так, без предупреждения. Мальчишеством. Почему ни разу не пришло в голову приехать к нему под окна в Кенсингтон — тогда, когда еще мог?.. Забраться в сад через решетку с шипами, кинуть камешек в окно, дождаться, пока Джеймс выглянет из темной комнаты. Знаками, чтобы не разбудить родителей, попроситься впустить. Только тихо!.. Откроешь заднюю дверь?.. Окно! окно ближе!.. Спускайся давай!.. Припарковался — да там! Неважно! Я тихо!.. Иди ко мне!.. И целоваться, прячась в тени, прижимая друг друга к стене дома, грея холодные ладони Джеймса под мотоциклетной курткой, тихо смеясь, сталкиваясь носами и лбами. И даже ресницами.

Почему никогда так не делал?..

Майкл достал телефон. Джеймс ответил на звонок почти сразу. Было бы лестно думать, что он ждал — но, скорее всего, телефон просто был у него под рукой.

— Привет.

— О, привет! — отозвался Джеймс. Будто они были приятелями, были друзьями, которых никогда не связывало ничего рискованнее совместной попойки. — Рад тебя слышать.

— И я тебя, — сказал Майкл, вглядываясь в кусты герани, над которыми по крышам ползли темные облака с ярком жемчужным краем.

— Как дела?

— Хорошо, — сказал Майкл. — Хорошо. Вот, собираюсь прилететь во Францию. У Вик тут съемка, я решил, слетаю с ней за компанию. Чего дома сидеть одному, да?

— Да, — согласился Джеймс. — Здорово. И когда?

— Скоро, — сказал Майкл, уловив легкий энтузиазм в его голосе.

— Скоро?..

— Очень скоро.

— Насколько скоро?..

— Вообще-то я уже здесь.

Джеймс на короткое время замолчал, потом спросил совсем другим, напряженным тоном:

— Ты в Париже?..

— Ага, — подтвердил Майкл.

— Надолго?..

— На три дня.

Джеймс замолчал. Майкл почти видел, как тот обкусывает себе губы, решая, что с этой новостью делать. Стоит, наверное, где-то рядом с окном. Сквозняк трогает ему голую шею, на шее — черный шнурок. Зябко.

— Может быть… — задумчиво начал Джеймс, — может, выпьем где-нибудь кофе?..

Майкл прикусил губу, чтобы не улыбаться во весь рот. Постарался ответить серьезно, по-деловому:

— Отличная идея. Давай.

— Так, дай мне подумать, — сказал Джеймс абсолютно нейтральным и ровным тоном, будто не с Майклом разговаривал, а с курьером службы доставки. — Где ты сейчас?..

— Где-то… ну, не знаю, я же тут первый раз, — сказал Майкл. — Погоди минуту, я сейчас поймаю кого-нибудь и спрошу, что это за улица.

— Ты не знаешь, где ты?.. — серьезно спросил Джеймс, будто с потрохами купился.

— Ну, типа, я просто гулял, куда ноги ведут, — отозвался Майкл, отходя чуть дальше к углу улицы. — Потом вспомнил, ты же в Париже живешь. Решил позвонить… о, я вижу табличку. Написано «пять».