— Можем обсудить, время есть, — покладисто предложил Винсент таким тоном, что становилось ясно: он обсуждал в своей жизни все, буквально каждый чих.

— Я предпочитаю импровизировать, — сказал Майкл, отворачиваясь к окну.

У него было странное чувство. Его слегка подташнивало, словно он проглотил подгнившую надежду, и желудок теперь бурлил, решая, каким путем отправить ее назад, поверху или понизу. Но надежда была. Странная, иррациональная надежда, что сейчас все проблемы решатся. Потому что кто-то пришел и решил их. Винсент ведь сам предложил. Он разумный, цивилизованный, Джеймс всегда в нем этим и восхищался. Он же не может предлагать полный бред? В этом должен быть смысл.

В голове застыла неотвязная мысль, что если им удастся заняться сексом втроем, значит, все получится. Все остальное — неважно. Быт, отношения, притирки — это все сложится само собой. Главное — разобраться, кто кого. И как. И когда.

— У вас, — спросил он повернув голову к Винсенту, и заметил в ответном взгляде мгновенное понимание, — как было обычно?.. Кто был сверху?..

— Обычно это был я, — ответил Винсент с каким-то неожиданным облегчением, будто тоже думал на эту тему, но не решался задать вопрос. Перехватил руль расслабленнее, коротко вздохнул. — А у вас?..

— Тоже, — сказал Майкл. — Чаще всего. Почти всегда.

— Хорошо, — Винсент кивнул. — Хорошо. Меня это устраивает. Думаю, так и останется.

— Нам же не обязательно… — начал Майкл, но Винсент понял его с полуслова:

— Нет. Нет, нам — не обязательно. То есть, я, конечно, буду не против, — с проблеском энтузиазма добавил, и Майкла опять замутило. Наверное, это просто был обычный эффект перелета с континента на континент.

— Нет. Я думаю, это лишнее.

— Как скажешь, — согласился Винсент с тем же энтузиазмом. — Мы можем ограничиться чем-нибудь очень простым.

— Да, — сказал Майкл, который открыл в себе совершенно неожиданную способность едва ли не читать мысли Винсента. — Чего-то простого будет достаточно.

— Отлично, — кивнул Винсент. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Может, со временем…

— Сомневаюсь, — быстро сказал Майкл. — Я ничего не имею против тебя, — тут же добавил он, — но мне кажется, это лишнее.

— Давай для начала попробуем просто стать ближе, — предложил Винсент.

— Да. Просто попробуем, — отозвался Майкл. — А потом будем решать.

Винсент явно приободрился, Майклу тоже стало полегче. На душе посветлело. Франция показалась ему не такой уж унылой. Он начал обращать внимание на домики, на дымок, поднимающийся из труб, на мосты через живописные речки. Через два часа после выезда из Парижа по обе стороны от дороги потянулись виноградники. Майкл скользил по ним глазами, пока не задремал. Проснулся, только когда Винсент легонько потряс его за плечо и сказал, что они на месте.

Старинный французский коттедж с острой крышей, выложенной серой черепицей с пятнами лишайника, выглядел почти как картина Кинкейда. Он был старым, но очень ухоженным. Следы времени, видневшиеся то там, то здесь, казались небрежными и естественными, но выглядели слишком живописно и явно были оставлены намеренно. Немного мха и лишайника на черепице, чуть нестриженые кусты, подвязанные веревкой, яркие пучки цветов, торчащие в глиняных горшках — все это было очаровательным настолько, что даже Майкл почувствовал какое-то умиротворение. Этому маленькому мирку было, наверное, лет триста. Все эти годы здесь жила одна и та же семья, сменяя друг друга поколение за поколением. Здесь когда-то бегали дети в платьицах и штанишках, сида приезжали кареты, здесь, возможно, прятались от революций нищие аристократы — а может быть, наоборот, здесь собирались опьяненные кровью и свободой сторонники революций?

Майкл подумал, что было бы здорово как-нибудь расспросить Винсента о его семье. Раз она такая огромная, они помнят свою историю. Кто они?.. Чем занимались? Как далеко уходят их корни?.. Он бы послушал. Он бы даже, наверное, спросил его, что они находят в этом своем вине, научился бы его пить. Однажды.

— Твоя сестра будет не против, что мы так заявились? — спросил он.

Винсент хлопнул дверцей машины, пожал плечами.

— Они уехали в горы, кататься на лыжах. Весь дом в нашем распоряжении, мы никого не побеспокоим. Идем?..

Джеймс нашелся в саду позади дома. Он стоял под садовой аркой, увитой вечнозеленым плющом, курил Голуаз. Заслышав шаги, обернулся. Заулыбался было, но, заметив Майкла — замер, распахнув глаза. Непонимающе посмотрел на Винсента.

— Я хочу тебе сказать кое-что, — мягким тоном начал тот, подойдя ближе.

— Что происходит?.. — напряженно спросил Джеймс.

— Все хорошо, просто я хотел обсудить…

— Мы уже все обсудили, — ничуть не успокоенный его тоном, сказал Джеймс. — Зачем он здесь?..

Майкл не знал, что сказать, но тоже подошел ближе. Встал, сунув руки в карманы. У него было странное чувство, будто Винсент, поставив его перед Джеймсом, сейчас заведет своим мягким голосом волынку про то, какой он мудак и как Джеймс в нем всегда ошибался. Он чувствовал вину — непонятно за что. Потом вспомнил — было за что, за их последнюю встречу. Он же приехал сюда извиняться. Такой был план. Главное — не забыть об этом.

Джеймс переводил непонимающий, почти враждебный взгляд с одного на другого.