Ладно, не отвяжется же.

Сажусь на ступеньку рядом.

— Ну, начинай, — тороплю я Чернова.

— Сегодня твоя очередь.

— Оооо, нет, начнем с того, что это все твоя идея.

— А ты вспомни изначальный уговор. Откровенность за откровенность.

Взвешиваю его слова. Хочется начать ломаться, еще немного поворчать. Но уж больно это смахивает на наши детские отношения, где я сначала кочевряжусь, а потом он вытаскивает меня из моей ракушки. И я за ним хоть на край света. Ладно. Сам напросился.

— Это не была любовь с первого взгляда, — начинаю я. — Впрочем, со второго и третьего тоже.

Саша с интересом разглядывает меня, не пропуская ни одного моего слова.

— Ты мне как-то сразу запомнился. Вы были шумными с Аленой, про тебя говорила вся школа, от тебя в принципе все были без ума.

— Все кроме тебя?

— Мне было любопытно, скажем так.

— От чего же?

Вот тут сложно признаваться. Я себе-то в этом не сразу призналась, потому что стыдно было.

— Ты с Сомовой встречался. А для меня тогда весомей довода не было. Мы же все детство дружили, а потом до меня дошло, что она на меня давит, подавляет, в грязь через раз втаптывала, прикрываясь благими намерениями. Все крутилось вокруг нее, даже ты. И мне казалось это таким несправедливым, потому что я как никто другой знала, какой стервой она бывает.

— Каринка тяжелый человек, — с серьезным видом поясняет Саша. — Она просто тебе завидовала всегда.

— Мне? Завидовала? Чему, Саш? Я была самой обычной, во всем безропотно слушалась ее, пока однажды не взбунтовалась.

— Но, даже несмотря на это, ты была более свободной, чем она, — я непонимающе смотрю на него, поэтому Саша поясняет. — У нее родители строгие очень были, ты же с ними знакома? Они всегда с нее требовали, чтобы все было идеально. В учебе, в спорте, в жизни.

— А я тут причем была?

— У тебя были совсем другие отношения со своей семьей. Людмила Владимировна всегда на твоей стороне была, а тесть так вообще, с тебя до сих пор пылинки готов сдувать. А еще у тебя бабуля была. Ты вообще была вольна делать все что угодно, другое дело, что ты этим не пользовалась. У Сомовых же было — шаг вправо, шаг влево — расстрел. Ну и там, где ей пахать приходилось и землю носом рыть, ты проскакивала просто так, играючи и без напряга. Это я про английский. Родители мечтали, что Карина в МГИМО поедет учиться, а какой ей МГИМО, если она школьный иняз с трудом тянула. Вот так и вышло, что у тебя было все, чего ей так хотелось.

— Ты ее оправдываешь? — без всякой злобы спрашиваю я.

— Да нет, скорее просто объяснение нахожу. Мне ее жаль, сейчас. Как взрослому мужчине может быть жалко ребенка.

— А как ты с ней встречаться начал? — задаю вопрос, который интересовал меня еще с тех самых пор. И почему не спросила раньше?

— Мы тогда только переехали сюда. Прошло всего ничего со смерти брата. Я пытался научиться жить. Надо было что-то делать, совершать какие-то повседневные действия, изображать, что все в порядке. Карина ко мне первая подошла, а я решил, почему бы и нет. «Брату бы понравилось, что у меня девушка есть» — подумал я тогда.

— А я? Какое в этом всем мое место?

— Ты хоть понимаешь, что мы с твоей истории на меня перешли? — возмущается Чернов. — Все, больше ни слова, пока ты все не расскажешь.

— Ну, блин. На самом интересном же…

— Давай- Давай, — поторапливает меня Саша. — Ладно. Я злилась на Карину. Завидовала ей, тому что все ее любят, всем она нужна, что у нее такой парень был… как ты. Это было несложно заразиться всеобщим восхищением. Ты ж у нас первый парень на деревне был. В общем, поначалу ты меня заинтересовал как вторая половина Сомовой. Это я уже потом, стала тебя узнавать. Мы встречались с тобой в этой самой квартире, разговаривали, болтали. И ты вдруг оказался не такой говнюк, как я ожидала. С тобой было интересно, я в какой-то момент и бояться тебя перестала.

— А что меня бояться было?

— Сравнил. Где ты был, а где я.

— Я еще раз так скажешь про себя, обещаю, я тебя к психологу отправлю, пусть уже сделает что-то с твоей самооценкой.

Мы опять смотрим друг на друга, Саша протягивает руку, и заправляет мои волосы за ухо. Я не отстраняюсь. Он кивает, чтоб продолжала.

— Да дальше ничего особенного. В тот вечер я тебя ждала, была уверена, что не придешь уже. Разочаровалась сильно. Ты все-таки явился, пьяный, смурной и несчастный.

Дальше я продолжать не хочу. Потому что совсем стыдно.

— И изнасиловал тебя, — совсем подавленным голосом произносит Саша, и упирается своим взглядом куда-то в пол.

Я не сразу понимаю, о чем он вообще говорит. Моргаю глазами и пытаюсь остановить биение сердца в ушах.

— Что…? — хрипло уточняю я у него. До сих пор, кажется, что послышалось.

Саша тянет время, видимо не хочет еще раз это вслух произносить. Я кладу свою ладонь ему на плечо. Он все еще не смотрит на меня. Приходиться осторожно позвать.